Серед запропонованих Мавці НЕ належать слова На цілу довгу мить тобі я буду вірна, Хвилину буду я ласкава і покірна>>

«Не зневажай душі своєї цвіту, Бо з нього виросло кохання наше»

«... тільки смутно, що не можеш ти СВОЇМ ЖИТТЯМ до себе дорівнятись

«Ти душу дав мені, як гострий ніж дає вербовій тихій гілці голос»

«...стане початком тоді мій кінець

Рубцов – несомненно, один из лучших советских поэтов-пейзажистов. Среди многочисленных стихотворений Николая Михайловича, посвященных великолепию среднерусской природы, — «Во время грозы». Произведение избавлено от предисловий. Оно начинается столь же неожиданно, сколь гроза, описанная в нем. Недаром самое первое слово в тексте – наречие «внезапно». Рядовое природное явление у Николая Михайловича представляется едва ли не как масштабная катастрофа. Прорвалось небо, на землю обрушились гром и холодное пламя. Разгулялся ветер, вкривь и вкось качающий сады. Лирический герой предощущает опасность, чувство тревоги усиливается буквально с каждой строчкой. Во второй строфе Рубцов отдает предпочтение глаголам и деепричастиям, благодаря которым стремительно развивается действие. Лесные дали скрылись за мутной завесой дождя, молнии начали слетаться на землю, кромсая мрак.

Первая половина третьей строфы – продолжение усиления грозы. Изображение кричащего пастуха и мечущегося стада – кульминационная точка стихотворения. Далее следует момент успокоения. Рубцов упоминает церковь, молчащую набожно и свято, не боящуюся природных катаклизмов. Православные мотивы в той или иной степени нередко встречаются в произведениях поэта. Например, в стихотворении «Я буду скакать по холмам задремавшей Отчизны…» лирический герой признается, что жаль ему «разрушенных белых церквей». Мысль довольно смелая для человека, живущего в СССР, где официально провозглашен атеизм. По-видимому, Николай Михайлович был человеком верующим. Основное тому подтверждение – его лирика. Кроме того, известно об интересе, который Рубцов проявлял к храмам во время поездок по вологодской земле, о его беседах с православными батюшками.

В начале четвертой строфы стихотворения «Во время грозы» лирический герой сообщает, что разворачивающееся перед ним действо он наблюдает, молча, задумавшись. Кажется, ему удалось успокоиться, преодолеть тревогу. К сожалению, это не так. Далее грозу герой называет «зловещим праздником бытия», вид родного края – «смятенным». В финале и вовсе простор характеризуется как «тревожный, беспредельный». Есть в последней строфе и еще один чрезвычайно важный момент. Речь идет об упоминании раздающегося колыбельного плача. Для Рубцова неотделимы друг от друга гроза и продолжение жизни, вечный ее круговорот.

1.Мечтая стать поэтом, Сергей Есенин очень рано покинул родное село Константиново и отправился покорять Москву, не подозревая о том, что будет тосковать по родному краю.
2.Это стихотворение о родине, о возвращении странника после долгих скитаний на родину, что тоже является одним из любимых есенинских мотивов. В стихотворение «Мелколесье. Степь и дали», в котором автор в очередной раз признается в любви к русской земле и осознает, что по сравнению с этим всепоглощающим чувством его творческие успехи попросту меркнут. «Неприглядная дорога», по которой ему довелось возвращаться в Константиново.
Начинается оно описанием придорожного пейзажа, невзрачного, незатейливого:

Мелколесье. Степь и дали.
Свет луны во все концы.

Но этот простой русский пейзаж волнует сердце лирического героя, который отождествляется с самим автором:

Вот опять вдруг зарыдали

Разливные бубенцы.

(Одушевленность, олицетворение)

Самым ярким воспоминанием детства для Есенина являются перелив бубенцов в конской упряжке и звуки гармошки. Такое сравнение не является случайным, так как именно переборы гармони вызывают в душе русского человека целую гамму самых противоречивых чувств. Для Есенина они символизируют молодецкую удаль и безрассудство, поэтому в своем стихотворении автор отмечает, что под «вой» гармошки «не одна лихая слава пропадала трын-травой». Этой фразой поэт хочет подчеркнуть, что готов отказаться от всего, что сумел достичь, ради прежней жизни, наполненной радостью и безмятежностью.