ответ:Лирический герой – рассказчик близок к образу Некрасова. В первой главе он предстает уставшим, озлобленным человеком: “Силу сломили могучие страсти, гордую волю погнули напасти”, жизнью измят, убитая муза моя, озлобленный ум, накипевшие слезы, бесплодные нивы, ранняя тоска и печаль, вечные бури, боязливая душа (метафоры и эпитеты). Художественный параллелизм раскрывает внутреннее состояние героя: хлынувшие горькие слезы добавили сил, и преобразилась природа, которая в начале поэмы была безрадостной: кулик стонет над равниной унылой, как мать над могилой сына (сравнение и эпитеты), песня пахаря берет за сердце (метафора), родная картина невесела (эпитеты).
Образ Саши – центральный образ поэмы. Лирический герой сравнивает смуглую Сашу с полевым цветком. Саша не была обременена воспитанием, не читала книг, но обладала “первоначальной ясность души”, благодаря чему впоследствии нашла свое призвание в общественном служении крестьянам: “Кормит, ласкает и лечит недуги”.
Она не оторвана от корней, родной культуры и природы, в отличие от Агарина.
Сашина красота естественна. В портрете подчеркиваются ее смуглость, румяные щеки, черные глаза. Она резва, свободна. Деревенская природа описана глазами Саши, поэтому она прекрасна: “Жизни кругом разлитой ликованье Саше порукой, что милостив Бог”.
Саша любуется жизнью крестьян и считает ее гармоничной.
Единственный случай, вызвавший у Саши огорчение – вырубка леса. Деревья умирают, как люди: “Трупы деревьев недвижно лежали”. Некрасов сравнивает их с павшими воинами, очевидно, под влиянием кровавой Крымской войны.
Образ Агарина отрицательный. Он тонок, бледен, лысоват. Некрасов сравнивает его с орлом, опалившим крылья.
Фамилия у него тоже говорящая: Агарин – огарок.
Некрасов его характеризует резко: “Что ему книга последняя скажет, то на душе его сверху и ляжет”. Это человек с пустой душой: “Верить, не верить – ему все равно, лишь бы доказано было умно”. Такие люди хотят осчастливить мир, но губят то, что рядом с ними, не умея любить.
С точки зрения Некрасова, “современные герои” – порождение векового рабства.
лат. carrucate) — единица величины земельных участков в англосаксонской Британии (за исключением Кента и территорий датского права). Одна гайда представляла собой величину обрабатываемого земельного участка, достаточного для содержания одной семьи свободного крестьянина (керла)[1].
Реальная площадь гайды варьировалась в зависимости от региона: так в Кембриджшире и, вероятно, в других среднеанглийских областях, обычная гайда достигала 120 акров пахотной земли, в то время как в Уилтшире и Дорсете — лишь 40 акров[2]. При этом акр здесь понимается не как единица площади, равная 4840 квадратным ярдам, а как пространство, которое можно вспахать за день на восьми быках[1]. Различие в площади гайд в разных регионах объяснялось тем, что гайда была фактически не единицей площади земли, а единицей её продуктивности. Первоначально гайда представляла собой земельное владение одного свободного земледельца или одной семьи[3], соответственно, обязанности свободных земледельцев в ранних англосаксонских королевствах (военная служба в фирде, продуктовая рента королю, содержание мостов и замков) распределялись по гайдам. В дальнейшем практика оценки земель в фискальных и иных государственных целях по гайдам сохранилась, несмотря на то, что сами гайды перестали принадлежать одной семье.
В конце англосаксонского периода гайда стала, фактически, единицей обложения земельных владений государственными или феодальными повинностями: так при Ательстане от каждых пяти гайд земли выставлялся один вооружённый солдат в королевское ополчение, а при сборе датских денег с каждой гайды уплачивалось два шиллинга. Гайда также имела административно-территориальную функцию: поселениям англосаксов в зависимости от их величины присваивалось пять, десять, двадцать или более (но кратно пяти) гайд, в соответствии с количеством которых конкретная деревня или местечко несли повинности в пользу короля; территории с населением, соответствующим 100 гайдам, образовывали сотню, сотни, в свою очередь группировались в графства.
Гайда сохранила своё фискальное значение и некоторое время после нормандского завоевания Англии. Ещё в «Книге Страшного суда»[4] (1086 год) гайда играет роль единицы оценки и обложения земель в южной и средней Англии (за исключением Кента и Данелага).
Одна четвёртая часть гайды называлась виргатой и являлась базовой единицей земельного надела феодально зависимого крестьянства (англосаксонских гебуров, а после нормандского завоевания — вилланов).
