До іть будь ласка скласти сенкан до пісні : " Ні мамо не можна нелюба любити" Ні, мамо, не можна нелюба любить,
Нещасная доля із нелюбом жить.
Ох тяжко, ох важко з ним річ розмовляти
Хай лучче буду я ввесь вік дівувати.

— Хіба ти не бачиш, яка я стара?
Мені в домовину лягати пора.
Як очі закрию, що буде з тобою?
Останешся, доню, одна сиротою.

А в світі якеє життя сироті?
І горе, і нужду терпітимеш ти.
А дочку пустивши, мовляв, на поталу,
Стогнать під землею, як горлиця, стану.

— Ой мамо, голубко, не плач, не ридай,
Готуй рушники й хустинки вишивай.
Нехай за нелюбом я щастя утрачу,
Ти будеш весела, одна я заплачу.

Гей, там, на могилі, хрест божий стоїть,
Під ранок й під вечір матуся квилить:
— Ой Боже мій, Боже! Що я наробила?
Дочку, як схотіла, із світа згубила!

Пример:Мы с бабушкой были в доме-музее В.М. Васнецова.  Мне больше всего понравился второй этаж. Везде были его картины и на стенах и на полу. Особенно долго я стояла около картины Сирин и Алконост. Это изображение полулюдей-полуптиц. У Алконоста перья разноцветные, на румяном лице играет радостная улыбка, она как будто размахивает крыльями в такт своей радостной песне. По легенде, пение этой птицы утешить страждущего, возвещает светлое будущее. Васнецов передал настроение этой птицы: когда Алконост поёт, то она не чувствует сама себя.       Сирин же, являясь воплощением несчастной души, покрыта опереньем чёрного цвета. Вся её поза говорит о скованности горем. Её голова в тоске опущена вниз, чёрные волосы беспорядочно развеваются по ветру, отчаянным жестом она подпирает крылом свою голову. Мертвенная бледность её лица, темные синяки под глазами подчеркивают её скорбь.      Обе райские птицы изображены сидящими на одном дереве, но по разные стороны от его ствола. Задний план усиливает ощущение контраста между двумя мифическими персонажами: рядом с Сирин листья пожухли, стали редкими и чёрными, а вокруг Алконост они зеленеют пышным цветом жизни  

К МОРЮ

Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.

Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!

Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!

Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,
И стая тонет кораблей.

36