30:42 ПИТАННЯ: 5/12 об'єднайте репліку та персонажа, якому вона належить. Персонаж твору Репліка персонажа 1 Миршавий A „ Панове запорожці! Подивований вашою відвагою". 2 Сивий січовик Б Вас козаків було сто тисяч, а зрадив 3 Ян Казимир один ти" 11 Пан Обжорський В Я ж патріот. Я продам шаблю нашій рідній українській державі" г. Срібло-злото-то болото" таємниці козацької шаблі

Кобзарь - это "эпоха в истории развития целого народа украинского". И.Франко.

Наша краiн славится своiм писателя, но наибольший вклад в Украинскую литературу сделай Великий Кобзарь - Тарас Шевченко. Голос i мысли выдающегося поэта проносятся через веки благодаря его творам.У е годы, когда жил Шевченко, к искусству относились скептически i том большинство работ не проходили цензуру. Но остановило это Кобзаря? Нет! Он продолжал писать вкладывая в своi произведения всю тоску i грусть. Как известно, Тарас начал писать еще будучi ребенком. Уже тогда он описывал нелегкой судьбе бедного Украинскую народа, все свою жизнь работали на барских землях. Несмотря на это Шевенко оставался патриотом своеi Родины:

«Я так, я так люблю
Мою Украины убогую
Что прокляну святого бога,
Ее душу погублю »

 - Так он пишет в строках одного из своiх вiршiв.ЩТарас Григорьевич Шевченко не только выдающийся поэт, но и прозаик, художник, драматург, историк, мыслитель, фольклорист и этнограф, после себя оставил очень большое творческое наследие - более тысячи самых разнообразных произведений. Гений Великого Кобзаря необычно многогранен. Благодаря ему Т. Г. Шевченко создал девять повестей, богатую количество драматических произведений и известный каждому Украинской «Кобзарь» что же именно хотел нам сказать Тарас Григорьевич? Что хотел донести до современного читателя?

Похороните и вставайте,
кандалы порвите
И вражьей злой кровью
Волю окропите.

 Он хотел научить нас любви к Родины, хотел, чтобы мы несмотря ни на что любили родительский дом. I к ты будет слово Великого Кобзаря невмиручим, пока мы будем уважать УКРАИНА.

Втот вечер ты даже не решился подойти ко мне: «покойной ночи, дядечка» — сказал ты и, поклонившись, шаркнул ножкой (после ссоры ты хотел быть особенно благовоспитанным мальчиком). я ответил так, будто между нами ничего не было: «покойной ночи». но мог ли ты удовлетвориться этим? забыв обиду, ты опять вернулся к заветной мечте, что пленяла тебя весь день: «дядечка, прости я больше не и , покажи мне цифры! » можно ли было после этого медлить с ответом? в тот день ты проснулся с новой мечтой, которая захватила всю твою душу: иметь свои книжки с картинками, пенал, цветные карандаши и выучиться читать и писать цифры! и все это сразу, в один день! едва проснувшись, ты позвал меня в детскую и засыпал просьбами: купить книг и карандашей и немедленно приняться за цифры. «сегодня царский день, все заперто» — соврал я, уж не хотелось мне идти в город. «нет, не царский! » — закричал было ты, но я пригрозил, и ты вздохнул: «ну, а цифры? ведь можно же? ». «завтра» — отрезал я, понимая, что тем лишаю тебя счастья, но не полагается ну хорошо же! » — пригрозил ты и, как только оделся, пробормотал молитву и выпил чашку молока, принялся шалить, и весь день нельзя было унять тебя. радость, смешанная с нетерпением, волновала тебя все больше, и вечером ты нашёл им выход. ты начал подпрыгивать, бить изо всей силы ногами в пол и громко кричать. и мамино замечание ты проигнорировал, и бабушкино, а мне в ответ особенно пронзительно крикнул и ещё сильнее ударил в пол. и вот тут начинается я сделал вид, что не замечаю тебя, но внутри весь похолодел от внезапной ненависти. и ты крикнул снова, весь отдавшись своей радости так, что сам господь улыбнулся бы при этом крике. но я в бешенстве вскочил со стула. каким ужасом исказилось твоё лицо! ты растерянно крикнул ещё раз, для того, чтобы показать, что не испугался. а я кинулся к тебе, дёрнул за руку, крепко и с наслаждением шлёпнул и, вытолкнув из комнаты, захлопнул дверь. вот тебе и цифры! от боли и жестокой обиды ты закатился и пронзительным криком. ещё раз, затем вопли потекли без умолку. к ним прибавились рыдания, потом крики о : «ой больно! ой умираю! » «небось не умрёшь, — холодно сказал я. — покричишь и смолкнешь». но мне было стыдно, я не поднимал глаз на бабушку, у которой вдруг задрожали губы. «ой, бабушка! » — взывал ты к последнему прибежищу. а бабушка в угоду мне и маме крепилась, но едва сидела на месте. ты понял, что мы решили не сдаваться, что никто не придёт утешить тебя. но прекратить вопли сразу было невозможно, хотя бы из-за самолюбия. ты охрип, но все кричал и и мне хотелось встать, войти в детскую большим слоном и пресечь твои страдания. но разве это согласуется с правилами воспитания и с достоинством справедливого, но строгого дяди? наконец ты только через полчаса я заглянул будто по постороннему делу в детскую. ты сидел на полу весь в слезах, судорожно вздыхал и забавлялся своими незатейливыми игрушками — пустыми коробками спичек. как сжалось моё сердце! но я едва взглянул на тебя. «теперь я никогда больше не буду любить тебя, — сказал ты, глядя на меня злыми, полными презрения глазами. — и никогда ничего не куплю тебе! и даже японскую копеечку, какую тогда подарил, отберу! » потом заходили мама и бабушка, и так же делая вид, что зашли случайно. заводили речь, о нехороших и непослушных детях, и советовали попросить прощения. «а то я умру» — говорила бабушка печально и жестоко. «и умирай» — отвечал ты сумрачным шёпотом. и мы оставили тебя, и сделали вид, что совсем забыли о тебе. я знаю, чем дороже мне моя мечта, тем меньше надежд на её достижение. и тогда я лукавлю: делаю вид, что равнодушен. но что мог сделать ты? ты проснулся, исполненный жаждой счастья. но жизнь ответила: «потерпи! » в ответ ты буйствовал, не в силах смирить эту жажду. тогда жизнь ударила обидой, и ты закричал от боли. но и тут жизнь не дрогнула: «смирись! » и ты смирился. как робко ты вышел из детской: «прости меня, и дай хоть каплю счастья, что так сладко мучит меня». и жизнь смилостивилась: «ну ладно, давай карандаши и бумагу». какой радостью засияли твои глаза! как ты боялся рассердить меня, как жадно ты ловил каждое моё слово! с каким старанием ты выводил полные таинственного значения чёрточки! теперь уже и я наслаждался твоей радостью. « » — говорил ты, с трудом водя по бумаге. «да нет, не так. один, два, три, четыре». — «да, три! я знаю», — радостно отвечал ты и выводил три, как большую прописную букву е.