Подготовьте устный рассказ о понравшемся герои рассказа "уроки французского".! 50 ​

Поздно но вот  письмо французского солдата из крыма, адресованное в париж некоему морису, другу автора: «наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им давно пора капитулировать. на каждую их пушку — у нас пять пушек, на каждого солдата — десять. а ты бы видел их ружья! наверное, у наших дедов, штурмовавших бастилию, и то было лучшее оружие.   у них нет снарядов. каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. мы начинаем стрелять. да! мы стреляем в женщин и детей. не удивляйся. но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! а они не уходят. женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки.им нечего есть. мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. и откуда только они берут силы сражаться? на каждую нашу атаку они отвечают контратакой и нас отступать за укрепления. не смейся, морис, над нашими солдатами. мы не из трусливых, но когда у в руке штык — дереву и тому я советовал бы уйти с дороги. я, милый морис, иногда перестаю верить майору.мне начинает казаться, что война никогда не кончится. вчера перед вечером мы четвертый раз за день ходили в атаку и четвертый раз отступали. матросы (я ведь писал тебе, что они сошли с кораблей и теперь защищают бастионы) погнались за нами. впереди бежал коренастый малый с черными усиками и серьгой в одном ухе. он сшиб двух наших — одного штыком, другого прикладом — и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели угодила ему прямо в лицо. рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. сгоряча он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили в землянке. он еще дышал: «если до утра не умрет, отправим его в лазарет, — сказал капрал. — а сейчас поздно. чего с ним возиться? ».ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. в землянке было совсем темно , хоть глаз выколи. я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. вдруг в углу послышался шорох. я зажег спичку. и что бы ты думал? раненый матрос подполз к бочонку с порохом. в единственной своей руке он держал трут и огниво. белый как полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру. еще немного, и все мы, вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух. я спрыгнул на пол, вырвал у него из руки огниво и закричал не своим голосом. почему я закричал? опасность уж миновала. поверь, морис, впервые за время войны мне стало страшно. если раненый, истекающий кровью матрос, которому оторвало руку, не сдается, а пытается взорвать на воздух себя и противника — тогда надо прекращать войну. с такими людьми воевать безнадежно

1812–1834 г.г. Детство и юность И.А. Гончарова. Московский университет.Родился в семье богатого симбирского купца. Отец писателя, Александр Иванович Гончаров, пользовался почетом в городе: его много раз выбирали городским головой. Он рано умер, оставив семье крупное состояние.Каменный двухэтажный дом стоял на Большой улице, “обстановка его была барская: большой зал с люстрой, нарядная гостиная с портретом хозяина и неизбежная диванная; на двор окнами кабинет хозяина, спальня хозяйки и большая, светлая комната для детей”.Сам Иван Александрович запомнил, что во дворе было множество построек: сараи, амбары, конюшни, хлев, птичник, “дом был, что называется, полная чаша”.Именно эти детские воспоминания во многом легли в основу знаменитого “Сна Обломова”.Мать, Авдотья Матвеевна, умная, жизнерадостная и привлекательная женщина, любила детей, но была с ними строга и взыскательна, не пропускала без наказания ни одной шалости: “дранье ушей и стояние на коленях” было “весьма распространенным средством смирять и обращать шалунов на путь правый”.После смерти отца воспитание детей было доверено отставному морскому офицеру Н.Н. Трегубову.Его ум, живость характера привлекали к нему многих. Будучи человеком просвещенным, либерально мыслящим ,он сыграл важную роль в духовном развитии мальчика. “Добрый моряк принял нас под свое крыло, а мы привязались к нему детскими сердцами”,– с большой теплотой вспоминало нем И.А. Гончаров.Начальное образование Иван Гончаров получил в частном пансионе священника Троицкого. Там он пристрастился к книгам, перечитав практически всю библиотеку, в которой “был и Державин, и Жуковский… и старые романы… и богословские сочинения… и путешествия в Африку, в Сибирь и другие…” Иван Александрович вспоминал: “За мной никто не следил, что я делаю в свободное от уроков время, а я любил забиваться в угол и читал все, что попадалось под руку”.Летом 1822 года был определен в Московское коммерческое училище. Его любовь к чтению не уменьшилась, но теперь он отдавал предпочтение русским авторам: Карамзину, Державину, Дмитриеву, Хераскову. “И вдруг Пушкин! Я узнал его с Онегина… Какой свет, какая волшебная даль открылась вдруг, и какие правды – и поэзии, и вообще жизни, притом современной, понятной – хлынули из этого источника, и с каким блеском, в каких звуках! Какая школа изящества, вкуса для впечатлительной натуры!” – восторгался Гончаров.