60 .продолжите текст 3-4 предложенииеначался листопад. листья падали дни и ночи. они, то косо летели по ветру, то отвесно ложились на сырую траву. часто осенью я пристально следил за листьями, чтобы поймать ту не заметную долю секунды, когда лист отделяется от ветки и начинает падать на землю. я посмотрел на клён и увидел, как осторожно отделился от ветки красный лист, вздрогнул, на одно мгновение остановился в воздухе, и косо начал падать к моим ногам шелестя, и колыхаясь каждый лист был шедевром, тончайшим слитком из золота и бронзы, обрызганный киноварью, и чернью каждый лист был совершенным творением природы, произведением её таи

В. Г. Белинский назвал роман «Евгений Онегин» «энциклопедией русской жизни», в нем «поэтически воспроизведена картина русской жизни», Пушкин изобразил дворянское общество 20-х годов XIX ве­ка, причем детально показал как жизнь провинциального дворянства, так и столичного общества.Основной мотив, сопутствующий описанию петербургского обще­ства — суета («везде немудрено поспеть»), мишурность. На примере распорядка дня Онегина, читатель может судить о времяпрепровожде­нии светского человека. Для светского льва день начинался после по­лудня («бывало, он еще в постеле: / К нему записочки несут») — это черта аристократизма. Типичное место прогулок дворянства Невский проспект, Английская набережная, Адмиралтейский бульвар. Как толь­ко «недремлющий брегет» отобьет обед, денди мчится в самый модный ресторан, к Talon. Послеобеденное время — театр, и кульминация дня — бал. Считалось хорошим тоном приезжать заполночь, а утром, когда просыпался рабочий Петербург, ехать домой спать.При описании светского общества присутствует мотив маскарадности: основная черта петербургской жизни — скука (в театре Онегин зевает («Все видел: лицами, убором / Ужасно недоволен он»). Автор, описывая нравы общества, использует иронию, иногда сатиру:Тут был, однако, цвет столицы,И знать, и моды образцы,Везде встречаемые лица,Необходимые глупцы.Огромное значение в Петербурге имеет мода: «Онегин по последней моде, / Как денди лондонский одет»; модны дендизм как образ жизни и, конечно, хандра как байроническая маска светского челове­ка и, как следствие, особенный тип поведения («Но дико светская вражда / Боится ложного стыда»).Жизнь в Москве медленна, статична, неизменна. В романе много реминисценций «Горе от ума». Здесь царит дух семейственности — это основной мотив в изображении московского общества — патри­архальность, все называют друг друга по имени отчеству: Пелагея Николаевна, Лукерья Львовна, Любовь Петровна; гостеприимство:Родне, прибывшей издалеча,Повсюду ласковая встреча,И восклицанья, и хлеб-соль.Московские сплетни, в отличие от петербургских, выглядят по-домашнему, как разговоры друг о друге в большой семье, где извест­им все тайны:Все в них так бледно, равнодушно;Они клевещут даже скучно.В изображении жизни провинциального дворянства Пушкин сле­дует за Фонвизиным: дает представление о персонажах с фамилий фонвизинских героев. Здесь царствует «век минувший» и минувшая литературная традиция с ее «говорящими» фамилиями:...толстый Пустяков.Гвоздин, хозяин превосходный, Владелец нищих мужиков;Скотинины, чета седая,С детьми всех возрастов.От тридцати до двух годов.Основная черта провинциального дворянства — патриархальность, верность старине («Они хранили в жизни мирной / Привычки милой старины»), во взаимоотношениях за столом сохранились черты екате­рининской эпохи («И за столом у них гостям / Носили блюда по чи­нам»). Деревенские развлечения — охота, гости и особое место занима­ет бал, где господствуют еще старинные веяния («еще мазурка сохранила / Первоначальные красы»). Сельские жители — одна боль­шая семья, они любят посудачить друг о друге, посплетничать:Все стали толковать украдкой,Шутить, судить не без греха,Татьяне прочить жениха...Традиционна судьба провинциальных дворян (судьба матери Татьяны, предполагаемая судьба Ленского). Провинциальное дворян­ство предстает в романе карикатурой на высший свет, но в то же вре­мя именно в провинции возможно появление Татьяны.

А Герасим всё греб да греб. Вот уже Москва осталась назади. Вот уже потянулись по берегам луга, огороды, поля, рощи, показались избы. Повеяло деревней. Он бросил весла, приник головой к Муму, которая сидела перед ним на сухой перекладинке - дно было залито водой - и остался неподвижным, скрестив могучие руки у ней на спине, между тем как лодку волной помаленьку относило назад к городу. Наконец Герасим выпрямился, поспешно, с каким-то болезненным озлоблением на лице, окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел ее на шею Муму, поднял ее над рекой, в последний раз посмотрел на не... Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком. Он отвернулся, зажмурился и разжал руки... Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас, и когда он снова раскрыл глаза, по-прежнему спешили по реке, как бы гоняясь друг за дружкой, маленькие волны, по-прежнему поплескивали они о бока лодки, и только далеко назади к берегу разбегались какие-то широкие круги.