В произведениях Державина сильно выражено лирическое начало. Сам Державин считал свою поэзию “говорящей живописью”: в его одах часто встречаются пейзажные и портретные зарисовки, описания исторических событий. До Державина оды сочинялись на торжественном официальном языке, не очень понятном даже грамотным людям, то есть оды писались на предметы “высокие” и “высокими” писателями.
Державин же сделал значительный шаг вперед в развитии русского литературного языка. О своей оде “Фелица” он писал: “Это такого рода
сочинение, которого на нашем языке еще не было”. В стихотворении “Памятник” Державин утверждает, что сила поэзии могущественнее даже законов природы, и свою заслугу, как поэта, видит сохранении жизни, в поэзии человеческого достоинства и справедливости.
До конца своих дней он считал своей обязанностью молодым литераторам. Услышав в 1815 году на экзамене в лицее стихи юного Пушкина, он обратился к литератору просвещения с такими словами: “Оставим его поэтом”. Он как бы передал свое главное дело жизни – поэзию, в наследство будущему великому поэту.
Державин смотрит на поэта как на
служителя и поборника истины; в заслугу себе он ставит искренность, душевность: “сердечную простоту” своих стихов и свое гражданское мужество; “забавный русский слог”, которым он гордится, – это созданный им новый языковой стиль, позволяющий расширить рамки тогдашней поэзии, насытить ее русской речью.
Он выражает глубокую веру в силу человеческого слова, в бессмертие поэзии. Задачи поэзии Державин видел не только в том, чтобы “истину царям с улыбкой говорить”, но и в проповеди мира, всеобщего счастья. Его творчество явилось связующим звеном между поэзией Ломоносова и поэзией Пушкина.
Объяснение:
Финал «Сокровенного человека» в целом еще оптимистичен: позади для Пухова остаются и эпизоды умираний машиниста, рабочего Афонина, и призраки «шариковщины» , и угрозы в свой адрес… Он «снова увидел роскошь жизни и неистовство смелой природы» , «нечаянное в душе возвратилось к нему» . Однако эти эпизоды примирения, своего рода гармонии между героем-искателем и героем-философом (первые названия повести «Страна философов») , весьма хрупки, недолговечны. Уже через год очередной пересмешник, только более отчаявшийся, «усомнившийся Макар» , придя в Москву, верховный, управляющий город, будет взывать: «Нам сила не дорога — мы и то мелочи дома поставим — нам душа дорога… Даешь душу, раз ты изобретатель» . Это , главная, доминирующая нота во всем оркестре Платонова: «Все возможно — и удается все, но главное — сеять душу в людях» . Фома Пухов — первый из вестников этой платоновской мечты-боли.
