Нужен твор роздум *симфония життя* или текст симфония життя ​

ВОТ!

Объяснение:

Одной из особенностей творческой манеры Чуковского является наличие т.н. «сквозных» персонажей, которые переходят из сказки в сказку. При этом они не объединяют произведения в некий последовательный «сериал», а как бы параллельно существуют в нескольких мирах в разных вариациях.

Например, Мойдодыра можно встретить в «Телефоне» и «Бибигоне», а Крокодила Крокодиловича – в «Телефоне», «Мойдодыре» и «Бармалее».

Но, наверное, самыми многовариативными персонажами писателя стали добрый доктор Айболит и злой пират-людоед Бармалей. Так в прозаическом «Докторе Айболите» («пересказе по Гью Лофтингу») – доктор родом из зарубежного города Пиндемонте, в «Бармалее» – из советского Ленинграда, а в поэме «Одолеем Бармалея» – из сказочной страны Айболитии. То же и с Бармалеем. Если в одноименной сказке он исправляется и едет в Ленинград, то в прозаическом варианте его сжирают акулы, а в «Одолеем Бармалея» и вовсе расстреливают из автомата.

Рисунок В. Конашевича из прозаического пересказа «Доктор Айболит».

Рисунок В. Конашевича из прозаического пересказа «Доктор Айболит».

Сказки об Айболите – постоянный источник споров о плагиате. Одни считают, что Корней Иванович бессовестно украл сюжет у Хью Лофтинга и его сказок о докторе Дулиттле, другие же — считают, что Айболит возник у Чуковского раньше и лишь потом был использован в пересказе Лофтинга.[5] И прежде, чем мы начнем восстанавливать «темное Айболита, необходимо сказать несколько слов и об авторе «Доктора Дулиттла».

Хью Лофтинг (Hugh Lofting) (1886-1947).

Хью Лофтинг (Hugh Lofting) (1886-1947).

Итак, Хью Лофтинг родился в Англии в 1886 г. и, хотя с детства обожал животных (он любил возиться с ними на маминой ферме и даже организовал домашний зоопарк), выучился он вовсе не на зоолога или ветеринара, а на железнодорожного инженера. Впрочем, и эта профессия позволила ему посещать экзотические страны Африки и Южной Америки.

В 1912 г. Лофтинг переехал жить в Нью-Йорк, обзавелся семьей и даже начал пописывать в журналы разные профильные статьи. Но так, как он еще оставался британским подданным, то с началом 1-й Мировой войны его призвали на фронт лейтенантом Ирландской гвардии. Его дети очень скучали по папе, и он обещал постоянно писать им письма. Но разве напишешь малышам об окружающей кровавой бойне? И вот под впечатлением от картины гибнущих на войне лошадей Лофтинг начал сочинять сказку о добром докторе времен викторианской эпохи 1830-40 гг., который выучил звериный язык и всячески разным животным. Доктор получил говорящее имя «Do-Little» («Делать малое»), заставляющее вспомнить Чехова и его принцип «малых дел».

Учитесь пользоваться поиском:
“Записки охотника” открыли перед русским читателем новый мир -— мир крестьянский. Тургенев, несомненно, продолжает традиции Н. В. Гоголя, который в своей бессмертной поэме “Мертвые души” показал не только Россию Чичиковых, маниловых, Плюшкиных, но и Россию народную.

Несомненный успех, выпавший на долю Тургенева на первых же порах его литературной деятельности, не удовлетворял его: он носил в душе сознание возможности более значительных замыслов — а так как то, что пока выливалось на бумагу, не соответствовало их широте, то он «возымел твёрдое намерение вовсе оставить литературу» . Когда, в конце 1846 года Некрасов и Панаев задумали издавать «Современник» , Тургенев отыскал у себя, однако, «пустячок» , которому и сам автор, и Панаев настолько мало придавали значения, что он был помещен даже не в отделе беллетристики, а в «Смеси» первой книжки 1847 года среди заметок на агрономические, хозяйственные и прочие темы.

Чтобы сделать публику ещё снисходительнее, Панаев к и без того скромному названию очерка «Хорь и Калиныч» прибавил подзаголовок: «Из записок охотника» . Публика оказалась более чуткой, чем опытный литератор. К 1847 году демократическое или, как оно тогда называлось, «филантропическое» настроение начинало достигать в лучших литературных кружках высшего своего напряжения.

Среди литературной молодежи Тургенев занял первое место, потому что направил всю силу своего высокого таланта на самое больное место дореформенной общественности — на крепостное право. Поощренный крупным успехом «Хоря и Калинича» , он написал ряд очерков, которые в 1852 году были изданы под общим названием «Записки охотника» . Книга имела большое историческое значение. Есть прямые свидетельства о сильном впечатлении, которое она произвела на наследника престола, будущего освободителя крестьян. Обаянию её поддались и некоторые чуткие сферы правящих классов. «Запискам охотника» принадлежит такая же роль в истории освобождения крестьян, как в истории освобождения негров — «Хижине дяди Тома» Бичер-Стоу, но с той разницей, что книга Тургенева несравненно выше в художественном отношении.

В художественном отношении «Записки Охотника» вполне соответствуют великой идее, положенной в их основание, и в этой гармонии замысла и формы — главная причина их успеха. Все лучшие качества тургеневского таланта получили здесь яркое выражение. Если сжатость составляет вообще одну из главных особенностей Тургенева, обычно не любившего растекаться мыслью по древу, то в «Записках охотника» она доведена до предела. Двумя-тремя штрихами писатель рисует самый сложный характер: назовем для примера хотя бы последние две странички очерка, где душевный облик «Бирюка» получает такое неожиданное освещение. Наряду с энергией страсти, сила впечатления увеличивается общим, удивительно мягким и поэтическим колоритом.

Пейзажная живопись «Записок Охотника» не знает ничего равного себе во всей русской литературе. Из среднерусского пейзажа Тургенев — первооткрывателем — сумел извлечь самые задушевные тона, в одно и то же время и меланхолические, и сладко-бодрящие.