Как автор относится к поступку владимира дубровского в 6 главе произведения "дубровский" 10 вот большая цитата из 6 главы про (начало): «итак, все кончено, — сказал он сам себе, — еще утром имел я угол и кусок хлеба. завтра должен я буду оставить дом, где я родился и где умер мой отец, виновнику его смерти и моей нищеты». и глаза его неподвижно остановились на портрете его матери. живописец представил ее на перилы в белом утреннем платье с алой розою в волосах. «и портрет этот достанется врагу моего семейства, — подумал владимир, — он заброшен будет в кладовую вместе с изломанными стульями или повешен в передней, предметом насмешек и замечаний его псарей, а в ее спальной, в комнате… где умер отец, поселится его приказчик или поместится его гарем. нет! нет! пускай же и ему не достанется печальный дом, из которого он выгоняет меня». владимир стиснул зубы, страшные мысли рождались в уме его. голоса подьячих доходили до него, они хозяйничали, требовали то того, то другого и неприятно развлекали его среди печальных его размышлений. наконец все утихло. владимир отпер комоды и ящики, занялся разбором бумаг покойного. они большею частию состояли из хозяйственных счетов и переписки по разным делам. владимир разорвал их, не читая. между ими попался ему пакет с надписью: письма моей жены. с сильным движением чувства владимир принялся за них: они писаны были во время турецкого похода и были адресованы в армию из кистеневки. она описывала ему свою пустынную жизнь, хозяйственные занятия, с нежностию сетовала на разлуку и призывала его домой, в объятия доброй подруги; в одном из них она изъявляла ему свое беспокойство насчет здоровья маленького владимира; в другом она радовалась его ранним и предвидела для него счастливую и блестящую будущность. владимир зачитался и позабыл все на свете, погрузясь душою в мир семейственного счастия, и не заметил, как время, стенные часы пробили одиннадцать. конец: поднялся ветер. в одну минуту пламя обхватило весь дом. красный дым вился над кровлею. стекла трещали, сыпались, пылающие бревна стали падать, раздался жалобный вопль и крики: «горим, , ». — «как не так», — сказал архип, с злобной улыбкой взирающий на . «архипушка, — говорила ему егоровна их, окаянных, бог тебя наградит». — как не так, — отвечал кузнец. в сию минуту приказные показались в окно, стараясь выломать двойные рамы. но тут кровля с треском рухнула, и вопли утихли. вскоре вся дворня высыпала на двор. бабы с криком спешили свою рухлядь, прыгали, любуясь на . искры полетели огненной метелью, избы загорелись. — теперь все ладно, — сказал архип, — каково горит, а? чай, из покровского славно смотреть. в сию минуту новое явление привлекло его внимание; кошка бегала по кровле пылающего сарая, недоумевая, куда спрыгнуть, — со всех сторон окружало ее пламя. бедное животное жалким мяуканием призывало на . мальчишки помирали со смеху, смотря на ее отчаяние. «чему смеетеся, бесенята, — сказал им сердито кузнец. — бога вы не боитесь: божия тварь погибает, а вы сдуру радуетесь», — и, поставя лестницу на загоревшуюся кровлю, он полез за кошкою. она поняла его намерение и с видом торопливой уцепилась за его рукав. полуобгорелый кузнец с своей добычей полез вниз. «ну, , прощайте, — сказал он смущенной дворне, — мне здесь делать нечего. счастливо, не поминайте меня лихом». кузнец ушел; свирепствовал еще несколько времени. наконец унялся, и груды углей без пламени ярко горели в темноте ночи, и около них бродили погорелые жители кистеневки.
