Подберите глаголы которые использует чехов для изображения состояния порфирия когда он узнаёт о положении школьного друга.

Хлестаков

• Так немножко думал, не пройдёт ли аппетит — нет, чёрт возьми, не проходит.
 Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! Со мной не советую…
  Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.
   …Я бы, признаюсь, больше бы ничего и не требовал, как только оказывай мне преданность и уваженье, уваженье и преданность.
  Привыкши жить, comprenez vous, в свете — и вдруг очутиться в дороге: грязные трактиры, мрак невежества.
  С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то все…» Большой оригинал.
   Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И все случаемся не хотел писать, но театральная дирекция говорит братец, напиши что-нибудь». Думаю себе изволь, братец! И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Всё это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат Надежды» и «Московский телеграф»… всё это я написал.
• На столе, например, арбуз — в семьсот рублей арбуз. Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют крышку — пар, которому подобного нельзя отыскать в природе

Осип

• Чёрт побери, есть так хочется, и в животе трескотня такая, как будто бы целый полк затрубил в трубы.
• Наскучило идти — берешь себе извозчика и сидишь себе как барин, а не захочешь заплатить ему — изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет.
• Добро бы было в самом деле что-нибудь путное, а то ведь елистратишка простой!
• Он не посмотрел бы на то, что ты чиновник, а, поднявши рубашонку, таких бы засыпал тебе, что б дня четыре ты почесывался.
• На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела.
• И верёвочка в дороге пригодится.

Ляпкин-Тяпкин

• Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело.
• Россия… да… хочет вести войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, нет ли где измены.
• А деньги в кулаке, да кулак-то весь в огне.
• О Боже, вот уж я и под судом! И тележку подвезли схватить меня!
• Ну, город наш!

Земляника

• О! Насчёт врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, — лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрёт, то он и так умрёт, если выздоровеет, то он и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не знает.
• С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи, выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
• Больным велено габерсуп давать, а у меня по всем коридорам несёт такая капуста, что береги только нос.
• И неостроумно: «Свинья в ермолке». Где ж свинья бывает в ермолке?

Лука Лукич

 Вот ещё на днях, когда зашел было в класс наш предводитель, он скроил такую рожу, какой я никогда ещё не видывал. Он-то её сделал от доброго сердца, а мне выговор: зачем вольнодумные мысли внушаются юношеству.
    Не приведи господь служить по ученой части! Всего боишься: всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек.

Бобчинский и Добчинский

   Пошли к Почечуеву, да на дороге Петр Иванович говорит: «Зайдем, говорит, в трактир. В желудке-то у меня… с утра я ничего не ел, так желудочное трясение». Да-с, в желудке-то у Петра Ивановича… «А в трактир, говорит, привезли теперь свежей сёмги, так мы закусим».
  Недурной наружности, в партикулярном платье, ходит этак по комнате, и в лице этакое рассуждение… физиономия… поступки, и здесь (вертит рукою около лба) много, много всего.

Нет, больше шантрет. И глаза такие быстрые, как зверьки, даже в смущенье приводят.

 Продли, Бог, на сорок сроков!

 Городничий

 Я как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: чёрные, неестественной величины! Пришли, понюхали — и пошли прочь.
Оно конечно, Александр Македонский — герой, но зачем же стулья ломать?
 Также заседатель ваш… он, конечно, человек сведущий, но от него такой запах, как будто бы он сейчас вышел из винокуренного завода — это тоже нехорошо.

ТрагедияНачинается произведение с того, что композитор Сальери сидит один в комнате и жалуется сам себе на жизнь. Вспоминая весь жизненный путь. После его душевных рассказов в комнату входит Моцарт. Он хотел испугать Сальери внезапным появлением. И к тому же привел так называемую «Шутку» - старого скрипача, который очень коверкал арию из Дон Жуана.Моцарту весело от этого. Он хохочет, что сильно удивляет Сальери. Второму грустно от того, что произведение искусства так бесчестят. Они прогнали старика.На фоне такой агрессии Сальери, Моцарт боится показывать свой новый шедевр. Но Сальери все-таки уговорил его. Прослушав Моцарта, Сальери остался в восхищении. Ему безумно понравилось. Моцарт слушал похвалу, очень проголодался. И Сальери приглашает его пообедать в трактире Золотого Льва. И пока Моцарт ходил предупреждать жену, чтобы та не ждала его к обеду, Сальери раздумывая над тем, что Моцарт тянет искусство на дно, решает его напоить ядом, завещанным своей возлюбленной.Время обеда. Моцарт рассказывал, что пишет реквием, и что на днях к нему заходил человек, одетый во все черное. Он сказал лишь одно слово – реквием. И ушел. А Моцарт стал тут же воплощать слово в творчестве. Но ему кажется, что человек в черном его преследует. Сальери пытался успокоить Моцарта. И он вспоминает своего друга Бомарше, который советовал ему избавляться от плохих мыслей с бутылки шампанского. А Моцарт  спрашивает у Сальери, о том, что действительно ли Бомарше кого-то отравил. На что Сальери сказал, что Бомарше был слишком смешон для таких дел. Моцарт бросает фразу «Бомарше был гений, как он и Сальери, а гений и злодейство 2 вещи несовместимые».Моцарт думает, о том, что Сальери согласен с этим мнением.В это время Сальери бросает яд в стакан Моцарта.Моцарт поднимает тост. Сальери, засомневавшись, хотел остановить Моцарта. Но было уже поздно. Моцарт решает сыграть свой реквием. Сальери плачет от осознания выполненного долга. Моцарту стало плохо. Он уходит.Сальери вспоминает слова о гении и злодействе. Сомневается в том, что он гений, раз осмелился убить человека. И так и не нашел на это ответа.