Каким вышел герасим из всех испытаний

Том Сойер — подросток из маленького провинциального городка Санкт-Петербург на Миссисипи, большой непоседа, непослушный мальчишка, питающий зависть к настоящей свободе своего знакомца беспризорного Гекльберри Финна. Стесненный бесконечными благочестивыми наставлениями, которые заставляет его выслушивать воспитывающая Т. тетя Полли, он вечно ей досаждает, подвергаясь всякий раз наказанию, превращающемуся в игру. Скучая на уроках в воскресной школе, Т. всегда готов на самые отчаянные приключения, о которых он прочитал в книжках про пиратов, благородных грабителей, их прекрасных пленниц и зарытых кладах. Мальчишеские затеи неожиданно сталкивают Т. с далеко не детскими проблемами повседневной жизни городка. Безмятежность и чувство собственной защищенности в мире, овеянном для него романтикой, поколеблены у Т. после соприкосновения с новым, хотя и не открывающимся ему во всей полноте миром взрослых. Из непростых, даже опасных ситуаций Т. выбирается не при трезвого размышления, а по наитию, ведомый увлекающей его выдумкой. Неискоренимая жажда приключений и эффектных поступков в конце концов Т. взойти на вершину, прославившись не только среди сверстников, но и во всем городке. Т. приданы черты, характерные в особенности для персонажей английской детской литературы, воспевавшей живых мальчиков, призванных быть лидерами среди своих сверстников. Он несерьезен и в своих серьезных предприятиях, потому что не видит их важности, однако, все на свете превращая в игру, играет с отменной серьезностью. В будущем ему, видимо, уготована судьба примерного гражданина, который усвоит все добродетели, вызывавшие инстинктивное сопротивление, пока к ним насильно приобщали Т. воспитатели и скучные взрослые. Т. не раздумывает, заслуживают ли оправдания применяемые к нему воспитательные средства (розга за недисциплинированность в школе, побелка забора в праздничный день за шалость дома или испачканный костюм), а также не представляет истинной природы ценностей, которые ему хотели бы привить. Представления Тома о нравственности по-детски неопределенны, но он отнюдь не посягает на общественные нормы.

О творчестве Шукшина, можно сказать - жить среди людей, происшествий, впечатлений, каждое из которых требует своего, причем законного места в искусстве, каждое, расталкивая все другое, рвется через тебя на бумагу, на сцену, на экран, настоятельно требуя и ропща, - это очень трудно.Тут мы вспоминает киноповесть В. Шукшина “Калина красная”, написанную в 1973 году. Главным героем является Егор Прокудин. Егор непоследователен: то умиленно-лиричен и обнимает одну за другой березки, то груб, то он ершист и забулдыга, любитель попоек, то он добряк, то бандит. И вот уже иных критиков очень смутила эта непоследовательность, и они приняли ее за отсутствие характера и “правды жизни”.Критика не сразу заметила, что такой образ жизни до сих пор не удавалось создать никому - ни одному писателю, ни одному режиссеру, ни одному актеру, а Шукшину потому это и удалось, что он - Шукшин, пронзительно видевший вокруг себя людей, их судьбы, их жизненные перипетии, потому что он и писатель, и режиссер, и актер в одном лице.Непоследовательность Прокудина вовсе не так уж проста, стихийна и ничем не обусловлена, она отнюдь не пустое место и не отсутствие характера.Прокудин ведь последовательно непоследователен, а это уж нечто другое. Это уже логика. Его логика - не наша логика, она не может, а, наверное, и не должна быть нами принята и разделена, но это вовсе не значит, что ее нет, что она не в состоянии перед нами открыться и быть нами понята.Не быстро и не тихо, а ровным шагом Егор двигается по только что вспаханной им пашне навстречу своей смерти.Идет, зная, к чему идет.Идет, сначала отправив прочь своего подручного на пахоте, чтобы не был свидетелем того, что сейчас неминуемо произойдет, чтобы человеку, к судьбе Прокудина никак не причастному, не грозила какая-то опасность, какие-то неприятности свидетеля.Звучно и продолжительно раздаются удары кирзовых сапог Прокудина по деревянным мосткам, когда он выходит из тюрьмы на волю, но вот он почти неслышно, но в таком же ритме шагает по пашне с воли в свою смерть, и круг замыкается, и нам все становится ясным.Но тут-то мы и понимаем, что этот человек только так и должен был поступить - об этом заговорила вся предыдущая его непоследовательность.Прокудин ни жалости, ни любви, ни покровительства, ни ничего он от нас не принял бы, а вот наше понимание ему необходимо. Необходимо по-своему - он ведь все время этому пониманию сопротивляется, недаром он и был столь непоследователен и выкидывал колена, но все это потому, что наше понимание было ему необходимо.И тут же невольно начинаешь думать, что Прокудин дает нам понимание не только самого себя, но и своего художника - Василия Шукшина.Время идет. Родившиеся в год смерти Шукшина становятся сегодня его читателями. Для них он невольно - имя классического ряда. Но годы, что миновали после его смерти, ничуть не потеряли своего искомого смысла слова, которые он писал с большой буквы. Народ, Правда, живая Жизнь. Каждое слово - отражение души Шукшина, его жизненной позиции - никогда не сдаваться, не гнуться под тяжестью жизни, а, наоборот, бороться за свое место под солнцем.