Сократите текст, 50 в позднем произведении, датированном 1958 г., автор обращается к образу ласточки, трактовки которого приобрели статус сложившейся традиции в рамках лирики. первое восьмистишие открывается динамичным изображением: лирическое «я» увлеченно следит за движениями быстрой птицы. стремительная ласточка проворно изменяет траекторию своего полета, однако смелость пернатой героини имеет известные границы противостоять ветрам, она не растрачивает свои силы попусту. субъекту речи приятно наблюдать за своей героиней. благосклонное отношение продемонстрировано наречиями «славно» и «ловко», значения которых коннотациями положительной оценки. гнездо, в котором «отдыхает» персонаж, ласково названо «избушкой». начало центральной строфы дополняет эмоциональную реакцию героя: подобное проворство достойно удивления. вдохновленный зрелищем, лирический субъект приступает к решительным действиям. опираясь на традиционную ассоциацию образа ласточки с человеческой душой, поэт смещает акценты лирического повествования с реального плана на символический. с жалобным криком душа-касатка устремляется в далекий «заколдованный» край. ее цель — пробудить себе подобную, родную и «бедную» душу возлюбленной. попытки старательной исполнительницы не приносят успеха. подчеркивая невозможность отклика, поэт деперсонализирует образ души адресата. последний метафорически отождествляется с покинутым домом, двери которого закрыты на замок. при мотива угасания появляется еще одна иносказательная конструкция: мертвая душа подобна лампе, фитиль которой потух. субъект речи теряет надежду от одиночества. в финальных строках крепнут мрачные интонации, контрастирующие с бодрым жизнерадостным настроением зачина. убедившись в провальном итоге миссии, отчаявшаяся душа-ласточка покидает печальный край. он назван кладбищем. в оригинальной трактовке общеупотребительная лексема изменяет значение, указывая на место, где тела лишены духовного начала. образ заколдованной ночи, завершающий текст, противопоставлен оптимистичной картине дневной суеты, смоделированной в начальной строфе. порыв вдохновения завершился катастрофой, погрузив лирическое «я» в меланхолию. светлым ореолом, отчасти смягчающим грустный финал, остается образ птицы — нежной, прекрасной и хрупкой, как земная красота.
