1.через какие части речи автор передает динамику природного явления (бесы)
2.какая стихия вторгается в жизнь героев и кактона повлияла на их судьбы(метель)
3.какие языческие праздники,обряды и суеверия дошли до наших людей?
4.с какой целью бог ярило послал огонь матери-сырой земле? ​

Как показывает опыт, повесть Толстого — достаточно сложное для восприятия пятиклассников произведение. Но когда ещё читать «Детство»? Может быть, страницы повести откроют ребятам и удержат в их памяти “счастливую невозвратную пору”. Но куда важнее другое: как можно раньше разбудить в них вкус к страницам Л.Н. Толстого с их глубочайшим и вместе с тем доступным даже пятиклассникам психологизмом.

В результате долгой работы над рукописью первоначальный сюжет лишился всякой внешней событийности и занимательности и был до такой степени упрощён, что в самом подробном пересказе укладывается в несколько строк. При этом нужно будет упомянуть такие, например, события: учитель-немец Карл Иваныч над головой спящего Николеньки прихлопнул муху, mаmаn за завтраком отложила шесть кусочков сахару для любимых слуг, отец разговаривает с приказчиком, Иртеньевы собираются на охоту.

Интересны не события сами по себе, интересны контрасты и противоречия чувств, которые, собст­венно, и являются предметом повествования. Вся картина пронизывается личным отношением рассказчика. С образом Иртеньева связана одна из самых любимых и задушевных мыслей Толстого — мысль о громадных духовных возможностях человека, рождённого для движения, для нравственного и духовного роста. Новое в герое и в открывающемся ему день за днём мире особенно занимало Толстого, слово “новый” — едва ли не самый распространённый и характерный эпитет книги: оно вынесено в названия глав («Новый взгляд», «Новые товарищи») и стало одним из ведущих мотивов повести.

Автор стремится “на биографии определённого человека выявить общие законы становления человеческой личности”. Задача учителя школьникам понять, как через восприятие Николеньки раскрывается сложный внутренний мир ребёнка, его представления о мире.

Корень счастливого и доброго состояния в детстве видится Толстому в состоянии некоей рассосредоточенности и ясной любовной созерцательности. Ребёнок всё время устремлён в окружающее, а не в себя. Ему совсем не присуща конкретность желаний, которая, устремляя взрослого в одну какую-нибудь сторону, мешает ему видеть голубое небо, бабочку, трепещущую крылышками на солнце, и всю прочую радующую и заставляющую любить красоту мира. Ребёнок по духовной природе своей раскрыт для всего мира, всем интересуется, всему радуется, всё любит.

Этой мысли служит в повести, например, эпизод на охоте, когда Николенька упускает зайца. Придя на место, указанное отцом, Николенька сидит с собакой и ждёт зайца, чтобы затравить его. Но детская натура его не может долго оставаться в этом состоянии неестественной напряжённости. Николенька отвлекается созерцанием муравьёв, которые один за другим торопятся по пробитым ими торным дорожкам. Николенька подставляет им препятствие и любуется, как они его преодолевают. Потом его внимание привлекает бабочка с жёлтыми крылышками. Он с удовольствием смотрит, как она, пригретая солнцем, прижимается к цветку. Погружённый в это изумлённо-любовное созерцание жизни природы, Николенька совершенно забывает об охоте и в результате упускает зайца.

Толстой подчёркивает характерную для ребёнка невозможность долгой сосредоточенности на одном чувстве и желании, быстрое перемещение его внимания с одного предмета на другой. Благодаря отсутствию страстей ребёнок живёт, как живёт природа, не жалея об уходящем, радуясь новому, в постоянном развитии и обновлении.

На этом светлом, преобладающем фоне пока только лёгкими штрихами намечаются предпосылки для образования той ложной стороны души, развития эгоистического чувства, которое будет иметь такое большое значение впоследствии. Писатель следит за проявлениями в Николеньке самолюбивого чувства личности, обусловливающими некоторые его чувства и поступки, как-то противоречащие естественному, светлому существу ребёнка.

С этой стороны, например, имеет значение злое чувство Николеньки к Карлу Ивановичу, когда тот его нечаянно будит, ударив хлопушкой по мухе. “Положим, — думает проснувшийся Николенька, — я маленький.

Фазиль Абдулович Искандер родился в 1929 году в Сухуми. Отец его был служащим. В 1938 году он был депортирован за пределы СССР вместе с другими ли­цами иранского происхождения. Отца Фазиль Искан­дер больше никогда не видел. Повзрослев, он узнал о том, что по прибытии в Иран отец был арестован и отправлен на каторжные работы.

Учился Фазиль Искандер в Москве. В 1954 году окончил Литературный институт имени Горького.

Первая книга стихов Ф. Искандера называется «Горные тропы». Она вышла в 1957 году. Но настоя­щая известность пришла к нему с прозой. Журнал «Пионер» печатает его первые произведения: «Пер­вое дело», «Рассказ о море», «Петух» — рассказы о детстве.

Рассказ Ф. Искандера «Тринадцатый подвиг Ге­ракла» был напечатан в 1964 году.

Автор не случайно именно к детям обращается с во­просами чести и бесчестия, достоинства и трусости, предательства и коварства. Столь важные вопросы че­ловек должен решить для себя еще в детстве.

Хочется обратиться к мнению критика: «Не надо думать, что если герои — маленькие, если сюжеты — камерные, то и проблемы соответственно малы. Ис­кандер обладает не только «делать из мухи слона», но и исследовать «муху» так, что на ней будет показана серьезнейшая и сего­дня актуальная проблематика».

Есть хорошее высказывание Фазиля Искандера: «Юмор делает серьезное еще более серьезным». Рас­сказ «Тринадцатый подвиг Геракла» читается весело, но речь в нем идет о серьезных вещах.

С начала рассказа прослеживается связь с Древней Грецией. Название рассказа напоминает о мифах. Мы знаем о двенадцати подвигах Геракла, и нам интерес­но узнать, о каком еще подвиге может пойти речь. А подвиг оказывается вовсе и не подвигом. «Геракл со­вершил свои подвиги как храбрец. А этот молодой че­ловек совершил свои подвиги из трусости», — говорит учитель. Харлампий Диогенович — учитель матема­тики, «как и Пифагор, он был по происхождению грек». Отчество — Диогенович напоминает о филосо­фе Диогене. Педагог во время пауз рассказывал «что-нибудь поучительное и древнегреческое», упо­минаются басни Эзопа.

По воспоминаниям главного героя, Харлампий Диогенович «властно и спокойно держал класс в ру­ках» , не было слышно криков и уговоров, он не грозил вызвать родителей. Главным оружием учителя был смех, и он мог выставить человека смешным: «Когда учитель выставляет тебя смешным, сразу же распада­ется круговая порука учеников, и весь класс над тобой смеется. Все смеются против одного».

Учитель умело использовал несоответствия, и все хохотали. Например, опаздывающего ученика, как «дорогого гостя» он пропускал в класс, закрывал за ним дверь и говорил «что-нибудь великолепное, на­пример: «Принц Уэльский».

В эпизоде «На контрольной работе» ученик Авдеенко, чтобы списать, сидит в неестественной позе, вы­тянув шею. Он выглядит смешно и нелепо. Харлам­пий Диогенович тут же находит для него сравнение: «Авдеенко думает, что он лебедь». Учитель хочет, чтобы в ученике проснулось чувство собственного дос­тоинства, ведь уважающий себя человек не захочет поставить себя в смешное положение из-за лени, нев­нимательности или, того хуже, нечестности.

Смешным не хотелось выглядеть никому, поэтому ученики старались выполнять все задания, не хулига­нить.

Наш герой тоже поставил себя в смешное положе­ние на уроке, хотя делал все возможное, чтобы этот урок не состоялся. Не выучив урока, он чувствует себя в руках учителя. Весь класс уже приготовился к спектаклю и хочет только, чтобы он продолжался по­дольше.

Главная идея рассказа состоит в том, что наш герой понял, как смех бороться с ложью и фальшей. Он «стал серьезнее относиться к домашним зада­ниям». Ученик не обижается на своего учителя, он благодарен ему за то, что тот смехом «закалял наши лукавые детские души и приучал относиться к собст­венной персоне с достаточным чувством юмора». Важно понять, что «слишком бояться выглядеть смешным не очень умно, но куда хуже совсем не бо­яться этого». Возможно, обзаведись в свое время рим­ские императоры шутами («надо хотя бы от дурака слышать правду»), не погиб бы Древний Рим.