Произведение алекса экслера "полные записки кота шашлыка"
напишите целостный анализ этого рассказа, отвечая при этом на вопросы.

1.рассказ написан от лица кота. какие особенности повествования позволяют нам это понять?
2.почему автор использовал такой прием как повествование от лица животного? что именно автор хотел сказать выбирая такое повествование для своего рассказа? какими предстают люди в его изображении?
3. какую роль играют в рассказе приемы комического? ​

Глава xxxi. comme il faut     уже несколько раз в продолжение этого рассказа я намекал на понятие, соответствующее этому французскому заглавию, и теперь чувствую необходимость посвятить целую главу этому понятию, которое в моей жизни было одним из самых пагубных, ложных понятий, привитых мне воспитанием и обществом.    род человеческий можно разделять на множество отделов -- на богатых и бедных, на добрых и злых, на военных и статских, на умных и глупых и т. д., и т. д., но у каждого человека есть непременно свое любимое главное подразделение, под которое он бессознательно подводит каждое новое лицо. мое любимое и главное подразделение людей в то время, о котором я пишу, было на людей comme il faut и на comme il ne faut pas [на порядочных и непорядочных]. второй род подразделялся еще на людей собственно не comme il faut и простой народ. людей comme il faut я уважал и считал достойными иметь со мной равные отношения; вторых -- притворялся, что презираю, но в сущности ненавидел их, питая к ним какое-то оскорбленное чувство личности; третьи для меня не существовали -- я их презирал совершенно.  мое  comme il faut состояло, первое и главное, в отличном французском языке и особенно в выговоре. человек, дурно выговаривавший по-французски, тотчас же возбуждал во мне чувство ненависти. "для чего же ты хочешь говорить, как мы, когда не умеешь? " -- с ядовитой насмешкой спрашивал я его мысленно. второе условие comme il faut были ногти -- длинные, отчищенные и чистые; третье было уменье кланяться, танцевать и разговаривать; четвертое, и важное, было равнодушие ко всему и постоянное выражение некоторой изящной, презрительной скуки. кроме того, у меня были общие признаки, по которым я, не говоря с человеком, решал, к какому разряду он принадлежит. главным из этих признаков, кроме убранства комнаты, печатки, почерка, , были ноги. отношение сапог к панталонам тотчас решало в моих глазах положение человека. сапоги без каблука с угловатым носком и концы панталон узкие, без штрипок, -- это был  простой: сапог с узким круглым носком и каблуком и панталоны узкие внизу, со штрипками, облегающие ногу, или широкие, со штрипками, как стоящие над носком, -- это был человек mauvais genre*[дурного вкуса], и т. п.    странно то, что ко мне, который имел положительную неспособность к comme il faut, до такой степени привилось это понятие. а может быть, именно оно так сильно вросло в меня оттого, что мне стоило огромного труда, чтобы приобрести это comme il faut. страшно вспомнить, сколько бесценного, лучшего в жизни шестнадцатилетнего времени я потратил на приобретение этого качества. всем, кому я подражал, -- володе, дубкову и большей части моих знакомых, -- все это, казалось, доставалось легко. я с завистью смотрел на них и втихомолку работал над французским языком, над наукой кланяться, не глядя на того, кому кланяешься, над разговором, танцеваньем, над вырабатываньем в себе ко всему равнодушия и скуки, над ногтями, на которых я резал себе мясо ножницами, -- и все-таки чувствовал, что мне еще много оставалось труда для достижения цели. а комнату, письменный стол, экипаж -- все это я никак не умел устроить так, чтоб было comme il faut, хотя усиливался, несмотря на отвращение к практическим делам, заниматься этим. у других же без всякого, казалось, труда все шло отлично, как будто не могло быть иначе. помню раз, после усиленного и тщетного труда над ногтями, я спросил у дубкова, у которого ногти были удивительно хороши, давно ли они у него такие и как он это сделал? дубков мне отвечал: "с тех пор, как себя помню, никогда ничего не делал, чтобы они были такие, я не понимаю, как могут быть другие ногти у порядочного человека". этот ответ сильно огорчил меня. я тогда еще не знал, что одним из главных условий comme il faut была скрытность в отношении тех трудов, которыми достигается comme il faut. comme il faut было для меня не только важной заслугой, прекрасным качеством, совершенством, которого я желал достигнуть, но это было необходимое условие жизни, без которого не могло быть ни счастия, ни славы, ничего хорошего на свете. я не уважал бы ни знаменитого артиста, ни ученого, ни благодетеля рода человеческого, если бы он не был comme il faut. человек comme il faut стоял выше и вне сравнения с ними; он предоставлял им писать картины, ноты, книги, делать добро, -- он даже хвалил их за это: отчего же не похвалить хорошего, в ком бы оно ни было, -- но он не мог становиться с ними под один уровень, он был comme il faut, а они нет, -- и довольно. мне кажется даже, что, ежели бы у нас был брат, мать или отец, которые бы не были comme il faut, я бы сказал, что это несчастие, но что уж между мной и ими не может быть ничего общего.

однажды некрасова спросили: «– а каков будет конец “кому на руси жить хорошо”? » поэт долгое время молчал и , что уже само по себе предвещало необычный ответ. затем же он ответил: «– пья-но-му! ».

и действительно, в первоначальном замысле некрасова поэмы «кому на руси жить хорошо» счастье героев должно было поджидать их возле их же родных деревень – заплатова, дыряева и т.д. все эти деревни сообщались между собой тропинкой к кабаку, там-то странники и встречались с пьяницей, который рассказывал им о своей счастливой, хоть и беспутной жизни.

однако во время работы над поэмой (она продолжалась около 14 лет) автор изменил свой план, исключив из нее ряд первоначальных счастливцев и добавив взамен другие образы. поэтому в окончательном варианте «кому на руси жить хорошо» понимание счастья уже совершенно иное, и воплощено оно в образе «народного заступника», гриши добросклонова. для того, чтобы понять, каким же видел поэт народное счастье, рассмотрим образы счастливых в поэме «кому на руси жить хорошо» некрасова и проанализируем, почему никто из них не смог убедить странствующих мужиков в том, что он и правда счастлив.