Прочитайте ч.т. айтматов " первый учитель" .выделите элементы сюжетной композиции, записав их в тетрадь: экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация, развязка.
, нужно

Рубцов Н.

Листья осенние.

Листья осенние

Где-то во мгле мирозданья

Видели, бедные,

Сон золотой увяданья,

Видели, сонные,

Как, натянувши поводья,

Всадник мрачнел,

Объезжая родные угодья,

Как, встрепенувшись,

Веселью он вновь предавался, —

Выстрел беспечный

В дремотных лесах раздавался! ..

Ночью, как встарь,

Не слыхать говорливой гармошки

Словно как в космосе,

Глухо в раскрытом окошке,

Глухо настолько,

Что слышно бывает, как глухо. .

Это и нужно

В моем состоянии духа!

К печке остывшей

Подброшу поленьев беремя,

Сладко в избе

Коротать одиночества время,

В пору полночную

В местности этой невзрачной

Сладко мне спится

На сене под крышей чердачной,

Сладко, вдыхая

Ромашковый запах ночлега,

Зябнуть порою

В предчувствии близкого снега.. .

Вдруг, пробудясь,

По лесам зароптали березы,

Словно сквозь дрему

Расслышали чьи-то угрозы,

Словно почуяли

Гибель живые созданья.. .

Вот он и кончился,

Сон золотой увяданья.

Осень — явно предпочтительное время года в элегической лирике с неизбежными мотивами увядания природы, вызывающими грустные размышления и переживания, естественные ассоциации с краткими сроками человеческой жизни. Поэзия Рубцова в таком плане не исключение. Более того, в ней, особенно в 60-е годы, осенние пейзажи и настроения, наряду с ночными ощущениями занимают даже приоритетное место.

Об этом можно судить уже по названиям целого ряда очень разных в жанровом отношении произведений: "Осенняя песня", "По мокрым скверам проходит осень... ", "Осенние этюды", "А между прочим, осень на дворе... ", "Осенняя луна", "Последняя осень", "Листья осенние", "По холодной осенней реке... ", "Осень! Летит по дорогам... " и др. В самом характере образных мотивов, развиваемых в них на протяжении десятилетия, можно отметить определенную эволюцию.

В стихах второй половины 60-х годов усиливаются и порой даже нагнетаются мотивы расставания, прощания с приобретающие характер некоей всеобщности. Окружающее воспринимается далеко не в лучшем свете ("Крутом шумит холодная вода, / И все кругом расплывчато и мглисто"; "По холодной осенней реке / Пароход последний плывет... "). Ощущение гибельности, близкого конца переносится, распространяется поэтом на всю одухотворяемую им природу и — шире — на всю вселенную:

Листья осенние
Где-то во мгле мирозданья
Видели, бедные,
Сон золотой увяданья.. .

Очевидно, Рубцов мог бы тогда сказать и о себе словами, адресованными им Есенину в стихотворении "Последняя осень" (1968): "Он жил в предчувствии осеннем / Уж далеко не лучших перемен". Что это действительно, так, подтверждают строки, написанные двумя годами раньше и звучащие от первого лица: "Я жил в предчувствии осеннем / Уже не лучших перемен" ("Прекрасно небо голубое!.. ", 1966).

Для элегической лирики Рубцова этого позднего периода, быть может, особенно характерно стихотворение "Осенняя луна" (1966), основанное на тесном переплетении природных и социальных мотивов, на контрастном сопоставлении образов света и тьмы, сегодняшней грусти и — воспоминаний о счастье весенних дней. Стихи построены на сочетании пластической изобразительности, звуковых и зрительно-живописных образов, глубоко психологизированы, проникнуты настроением и чувством лирического героя:

Грустно, грустно последние листья,
Не играя уже, не горя,
Под гнетущей погаснувшей высью,
Над заслеженной грязью и слизью
Осыпались в конце октября.

Люди жили тревожней и тише,
И смотрели в окно иногда, —
Был на улице говор не слышен,
Было слышно как воют над крышей
Ветер, ливень, труба, провода.. .

. П. Чехов разрабатывал в ранний период своего творчества малые жанры: шутливую сценку, коротенький рассказ, шутку, фельетон, часто строя произведение на анекдотическом случае. Перед ним стояла задача в маленьком объеме произведения, с небольшим количеством персонажей, дать общую картину через частные детали. 

Художественная деталь — это одно из средств создания художественного образа, которое представить изображаемую автором картину, предмет или характер в неповторимой индивидуальности. Она может воспроизводить черты внешности, детали одежды, обстановки, переживания или поступка. 

Рассказ Чехова "Хамелеон" начинается с завязки, которая предельно проста: обычный житейский случай — борзой щенок укусил за палец "золотых дел мастера Хрюкина" — дает начало развитию действия. Главное в этом рассказе — диалог и отдельные реплики из толпы, а описание сведено к минимуму. Оно носит характер авторских ремарок (полицейский надзиратель — "в новой шинели", пострадавший — "человек в ситцевой крахмальной рубашке и расстегнутой жилетке", виновник скандала — "белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине"). 

В рассказе "Хамелеон" нет ничего случайного. Каждое слово, каждая подробность необходимы для более точного описания и выражения мысли автора. В этом произведении такими деталями являются, например, шинель полицейского надзирателя Очумелова, узелок в его руке, решето конфискованного крыжовника, окровавленный палец потерпевшего Хрюкина. Художественная деталь дает возможность наглядно представить того же Очумелова в его новой шинели, которую он то снимает, то надевает вновь на протяжении рассказа несколько раз, то запахивается в нее. Эта деталь подчеркивает, как меняется поведение полицейского надзирателя в зависимости от обстоятельств. Голос из толпы сообщает, что собака, "кажись", генеральская, и Очумелова бросает то в жар, то в холод от такой новости: " Сними-ка, Елдырин, с меня пальто... Ужас, как жарко!"; "Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... что-то ветром подуло..." 

Деталь, в том числе и повторяющуюся, используют многие художники, однако у Чехова она встречается чаще, чем у кого-либо. Одной такой деталью в рассказе Чехов раскрывает сущность характера Очумелова: полицейский надзиратель — "хамелеон", воплощение готовности пресмыкаться перед высшими и помыкать низшими, подличать, выслуживаться, "менять свою окраску" в зависимости от обстоятельств. "Ты, Хрюкин, пострадал и дела этого -так не оставляй... А собаку истребить надо...". А через несколько минут ситуация изменилась, и Очумелов уже кричит: "Собака — нежная тварь... А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!" 

Мастерство Чехова в том и заключается, что он умел отобрать материал, насытить небольшое произведение большим содержанием, выделить существенную деталь, важную для характеристики персонажа или предмета. Точная и емкая художественная деталь, созданная творческим воображением автора, направляет воображение читателя. Чехов придавал детали большое значение, считал, что она "возбуждает самостоятельную критическую мысль читателя", который о многом должен догадываться сам.