Распределите имена прилагательные по (качественные, относительные, притяжательные).
свекольный, блистательный, богатый, стеклянный, газетная бумага, оленьи рога, оливковое масло, бабушкино одеяло, томатный соус, ароматный кофе, пластиковые окна, бумажный лист, папина машина, дедушкины очки, электронный журнал, трудная , юрина книжка, сложное предложение, волчья лапа, собачья будка, фарфоровое блюдце, чайная кружка, арбузная корка, жестяная коробка, кожаная куртка, сильный ветер, свинцовые тучи, железная воля, железная клетка, золотое сердце, золотые часы, вкусный обед, вежливый человек.

Понятие красоты в искусстве менялось со временем. Например, картины Рубенса.Женские формы на них далеки от современного идеала. Вообще, до 20 столетия искусство в своих произведениях восхваляло идеал красоты своего времени. А идеал менялся. Потому многие образы кажутся нам сегодня не красивыми. Есть ещё одно замечание. Искусство во все времена и в наши дни особенно служит ещё и средством самовыражения художника. В своём творении он передаёт отношение к изображаемому, бывает, что и негативное. Это тоже не красоте. Наконец, в искусстве художник может изобразить не предмет или явление, а настроение или идею. Об идеале красоты здесь речь уже не идёт. Ну и конечно ещё есть умение художника владеть средствами передачи зрителю того, что он задумал. Если не владеет - красоты не будет.

Итак, то, что у Достоевского посвящено собственно красоте: «Красота это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут. Я, брат, очень необразован, но я много об этом думал. Страшно много тайн! Слишком много загадок угнетают на земле человека. Разгадывай как знаешь и вылезай сух из воды. Красота! Перенести я при том не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Черт знает что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В Содоме ли красота? Верь, что в Содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, - знал ты эту тайну иль нет? Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей. А впрочем, что у кого болит, тот о том и говорит» (14, 100).