учитель: ну что, петров? что же мне с тобой делать?
петров: а что?
учитель: весь год ты ничего не делал, ничего не учил. что тебе ставить в ведомости, прямо не знаю.
петров (угрюмо глядя в пол): я, иван иваныч, научным трудом занимался.
учитель: да что ты? каким же?
петров: я решил, что вся наша неверна и доказал это!
учитель: ну и как же, товарищ великий петров, вы этого добились?
петров: а-а, что там говорить, иван иваныч! я же не виноват, что пифагор и этот архимед!
учитель: архимед?
петров: и он тоже, ведь говорили, что три равно только трём.
учитель: а чему же ещё?
петров (торжественно): это неверно! я доказал, что три равно семи!
учитель: как это?
петров: а вот, смотрите: 15 -15 = 0. верно?
учитель: верно.
петров: 35 - 35 =0 - тоже верно. значит, 15-15 = 35-35. верно?
учитель: верно.
петров: выносим общие множители: 3(5-5) = 7(5-5). верно?
учитель: точно.
петров: хе-хе! (5-5) = (5-5). это тоже верно!
учитель: да.
петров: тогда всё вверх дном: 3 = 7!
учитель: ага! так, петров, дожили.
петров: я не хотел, иван иваныч. но против науки не погрешишь!
учитель: понятно. смотри: 20-20 = 0. верно?
петров: точно!
учитель: 8-8 = 0 - тоже верно. тогда 20-20 = 8-8. тоже верно?
петров: точно, иван иваныч, точно.
учитель: выносим общие множители: 5(4-4) = 2(4-4). верно?
петров: верно!
учитель: тогда всё, петров, ставлю тебе «2»!
петров: за что, иван иваныч?
учитель: а ты не расстраивайся, петров, ведь если мы разделим обе части равенства на (4-4), то 2=5. так ты делал?
петров: ну, допустим.
учитель: вот я и ставлю «2», не всё ли равно. а?
петров: нет, не всё равно, иван иваныч, «5» лучше.
учитель: возможно, лучше, петров, но пока ты этого не докажешь, у тебя будет двойка за год, равная, по-твоему, пятёрке!
, петрову.
вот выяснилось: им не к морю нужно было. Добежав, они облепляли большого рогатого жука, которого на этой же тропе к морю кто-то раздавил, и он теперь лежал тут подобравшись, а муравьи тормошили его и разбирали на части. У жука Таня остановилась на бесконечную минуту и отошла от него уже не восторженная, а раздумчивая.
Потом сосны отступили, рассвело – и перед Таней открылся огромный мир: от одного его края до другого шла широкая песчаная лента, за ней зеленело плоское море, а сверху этот мир был накрыт небом, о глубине которого можно было только догадываться по кажущимся крохотными облакам.
Проведя Таню через лес, папа отпустил её руку и пошёл мочить ступни в спокойной воде. Ветер дул Тане в лицо, как дуют на царапину, чтобы не болело; но у Тани болело.
Пошаговое объяснение:
вот выяснилось: им не к морю нужно было. Добежав, они облепляли большого рогатого жука, которого на этой же тропе к морю кто-то раздавил, и он теперь лежал тут подобравшись, а муравьи тормошили его и разбирали на части. У жука Таня остановилась на бесконечную минуту и отошла от него уже не восторженная, а раздумчивая.
Потом сосны отступили, рассвело – и перед Таней открылся огромный мир: от одного его края до другого шла широкая песчаная лента, за ней зеленело плоское море, а сверху этот мир был накрыт небом, о глубине которого можно было только догадываться по кажущимся крохотными облакам.
Проведя Таню через лес, папа отпустил её руку и пошёл мочить ступни в спокойной воде. Ветер дул Тане в лицо, как дуют на царапину, чтобы не болело; но у Тани болело.
