соч по математике на казахском

                                  "сочинение по "

вы не встретите в жизни ни одного человека, который не занимался бы .

каждый умеет считать, знает таблицу умножения, умеет рисовать фигуры. с этими фигурами мы часто встречаемся в окружающей жизни. мы не замечаем, но словно сопровождает нас на каждом шагу, на протяжении всей жизни.

кто-то, возможно, думает, что различные замысловатые линии и поверхности можно встретить только в книгах ученых-. однако это не так. стоит внимательно присмотреться, и мы сразу обнаружим вокруг нас всевозможные фигуры. оказывается, их много, просто мы раньше их не замечали. вот здание. стены, потолок и пол в нем являются прямоугольниками, а сама комната – параллелепипед. мебель в комнате тоже комбинация тел. письменный стол – это параллелепипед, на столе лампа с абажуром в форме усеченного конуса. ведро – либо цилиндрической формы, либо усеченный конус.

без знания никак нельзя обойтись в быту. чтобы сделать покупку, мы решаем в уме с данными: цена, количество, стоимость. когда мы едем в путешествие, то решаем сданными: скорость, время, расстояние.

мой папа – инженер службы режима газоснабжения. в своей работе он часто пользуется формулами. мама работает в социальной сфере, но ей также приходится считать, решать определенные с уравнений.

удачи!

Тема перемен, вечного движения ( смена времен года, многозначность душевного состояния, переменчивость ...
Природа и человек – главная тема восточного искусства - но проявляется это очень своеобразно.
На вершинах восточной мудрости свобода выглядит как тотальное отрицание внешнего мира, от которого пытаются укрыться, растворившись в вечном потоке жизни, или обрести внутри себя покой, где нет ни страха, ни надежды.

Человек христианского Запада ищет свободу через духовное воспарение над миром природы и общества. Свобода здесь равнозначна утверждению своего надмирного внутреннего «Я» . Человек Востока видел себя всецело интегрированным в социально-природный космос. Для него «быть самим собой» значило либо утверждать свою социальную роль, либо отдаться безумию страстей, либо просто любой ценой охранять собственную жизнь. Но не все ли равно — быть слугой ритуала, рабом страсти или пленником страха? В любом случае привязанности оборачиваются внутренней несвободой. Поэтому даосский мудрец стремится отказаться от индивидуального «Я» , скованного привязанностью к семье, обществу, наконец, к самому себе: «...Если.. . жить, следуя этому, то печаль и радость не смогут проникнуть [в сердце] . Это и есть то, что древние назвали освобождением от пут. А кто не освободить себя, того опутывают внешние вещи» («Чжуан-цзы» . С. 264).
«Естественность» и слияние с великим дао осуществляются через недеяние. Это слово вызывает у европейца вполне определенные, но обманчивые ассоциации, ибо даосское недеяние отнюдь не тождественно пассивной созерцательности. Недеяние — это столь полное слияние с естественным ходом вещей, что отпадает необходимость в специальной, нарочитой активности. Мудрец не противопоставляет себя ситуации, а спокойно влияет на нее изнутри, через использование естественных возможностей, которые скрыты от непосвященных: «Совершенномудрый, совершая дела, предпочитает недеяние: ...вызывая изменения вещей, [он] не осуществляет их сам; приводя в движение, не прилагает к этому усилий» («Дао дэ цзин» // Древнекитайская философия. Собр. текстов: В 2-х тт. — М. , 1972.