Можно ли разложить 552 гири весом 1г, 2г, 3г, ..., 552г на три равные по весу кучки? Если да, то каков будет вес каждой кучки? (ответ в формате "Нет" или "Да, число")

Солнечные лучи пробиваются сквозь тучи, прогоняя холод. Снег сходит с пригорков веселыми ручейками. Отовсюду слышится их журчание. Весна пришла и принесла новую жизнь. Зима пытается еще удержаться на своем троне, однако с каждым днем силы ее тают, она не может противостоять весне. Повсюду слышится голос весны: капель, журчание ручейков, веселое щебетание птиц. Когда весна уже заняла свои владения, начинают прилетать птицы. Как они истосковались по родной земле, и возвращаются каждый год из теплых стран, преодолевая огромные расстояния. Именно перелетные птицы говорят о том, что пришла весна. Зимнее царство разрушено и теперь будет тепло. Начинают просыпаться природа. На деревьях начинают распускаться листья. Просыпаются и первые весенние цветы подснежники, которые словно снег устилают землю. Именно эти цветы являются символом весны.

Ночной пейзаж, сад ночью. Куст сирени под луной. Похоже на сон.
Или на что-то между сном и явью.
Может быть, Врубелю явилась Душа сирени?

Э. Межелайтис
Сумерки Врубеля.
Сирень.

О, как я прекрасна! Смотрите - прекрасна
Средь этой сирени, сиреневой сини,
И крохотна я средь нее и несчастна
Средь этой сирени, сиреневой сини.
Глаза мои синие все ж не синее
Цветущей сирени, сиреневой сини.
Сиреневым ртом я смеяться не смею
Средь этой сирени, сиреневой сини.
И лик мой не белый, а синие тени
Дымятся на нем от сиреневой сини,
И вся я сжимаюсь, как кустик сирени,
Средь этой сирени, сиреневой сини.
Сирень и сирень! Даже солнца здесь нету
Средь этой сирени, сиреневой сини.
Я кустик сирени средь тусклого света
Из синей сирени, сиреневой сини.

Предметом данного поэтического высказывания может
стать уже готовое
произведение живописи-Сирень Михаила Врубеля.
Один из самых тонких и нежных "ноктюрнов".

Для меня, это вершина живописи по эмоциональному
воздействию цвета.
Цвет... на "полную катушку", так, что волнует не дешёвыми
эффектами декоративности, а сверхъестественным,
едва уловимым, звуком музыки... Рахманинова.