Булат Окуджава был из того поколения, которое встретило войну сразу после школы. На фронте он оказался 18-летним юношей, воевал на Кавказе в течение двух месяцев, был ранен во время боев под Моздоком, а после выздоровления еще два года служил на границе с Турцией. Позже он рассказывал, что фронт его сильно впечатлил в силу возраста («был мальчишкой»), и его первые стихи были именно о войне. Годы спустя Окуджава вернулся в Москву после реабилитации родителей, стал известным поэтом и бардом, но военная тема не отпускала его никогда: он писал песни о войне и сам исполнял их со сцены.
«Это были в основном грустные песни. Потому что, я вам скажу, ничего веселого в войне нет», — утверждал он.
«Песенка о солдатских сапогах»
Когда началась война, Окуджава пытался пойти на фронт добровольцем, но раз за разом получал отказ в военкомате. Призвали его только в августе 1942 года, а на фронт он попал через два месяца учебы. Тот день Окуджава называл самым страшным в своей жизни, а себя описывал так: «Мне как-то смешно себя вспоминать и видеть себя — в обмотках, с кривыми ногами, с тонкой шеей, с большой пилоткой на голове, мечтавшего всю войну иметь сапоги и так и не получившего их…»
«Песенка о Лёньке Королёве»
Окуджава рассказывал, что написал эту песню в 1957 году, через много лет после того, как погиб его знакомый по Арбату по имени Ленька Гаврилов. В песне он стал «Королем», у которого, правда, не было «королевы». «Стихи словно сами пришли, строчка за строчкой. Как мне теперь кажется, чуть ли не в пять минут. И когда уже заканчивал придумывать стихотворение, то и музыка появилась, как будто всё это жило во мне и вдруг выплеснулось. Я еле успевал записывать...» «Песня о московских ополченцах»
В июле 1941 года в Москве были сформированы 12 дивизий народного ополчения, еще четыре дивизии отправились на фронт осенью, когда немецкие войска уже рвались к самому городу. Окуджава и поет об ополченцах-добровольцах того времени, которые были плохо обучены и плохо вооружены, но смогли остановить врага, пусть и зачастую ценой своей жизни. «Песня о московских ополченцах» звучала во второй серии советско-американского документального проекта «Великая Отечественная» («Неизвестная война»).
«До свидания, мальчики!»
Эту песню Окуджава написал в конце пятидесятых и посвятил своему поколению: тем, кто родился в начале двадцатых и почти полностью сгорел в огне войны. Через несколько лет строку из этой песни использовал писатель Борис Балтер для своей повести о последних днях мирной жизни. Повесть была экранизирована в 1964 году. А в 1966 сама песня прозвучала во вполне мирной мелодраме «Не самый удачный день», экранизации повести Юлиана Семёнова «Дунечка и Никита».
«Песенка о пехоте»
Сам Окуджава во время войны был минометчиком и радистом в артбригаде, но в своих песнях часто упоминает пехоту, то есть тех, кто вынес основную тяжесть боев. «Простите пехоте, что так неразумна бывает она».
«Бери шинель, пошли домой!»
Эту песню на стихи Булата Окуджавы композитор Валентин Левашов написал для фильма Гавриила Егиазарова «От зари до зари»: истории о бывшем фронтовике, который и спустя много лет не может забыть войну. Фильм событием не стал (в отличие от предыдущей работы этого режиссера, экранизации «Горячего снега» Юрия Бондарева). Впрочем, хорошие песни пробивали себе дорогу отовсюду, а «Бери шинель…» была хорошей песней. Так случилось и тут: композицию услышал по радио Леонид Быков, который снимал военную драму «Аты-баты, шли солдаты…», и тоже использовал её в своей картине. Потом песня стала одним из символов, её часто исполняли на различных официальных концертах, а одним из исполнителей был Иосиф Кобзон.
«Мы за ценой не постоим»
самая известная военная песня Булата Окуджавы написана для фильма Андрея Смирнова «Белорусский вокзал». Правда, просили у него только текст, поскольку у картины был композитор (Альфред Шнитке). Но в итоге Смирнов и Шнитке одобрили и текст, и мелодию. Шнитке сделал маршевую оркестровку, и именно в таком виде она вошла в фильм, а потом и ушла в народ.
Этюды были написаны Шопеном под впечатлением от каприсов Паганини. Всего Шопен написал 27 этюдов. 24 из них (2 тетради – ор. 10 и ор. 25 – по 12 этюдов в каждой) собраны в цикл и чередуются по принципу контраста. Цикл начинается и заканчивается в до мажоре.
Шопен проявил новый подход к жанру: этюд – не просто техническая пьеса, а художественное виртуозное сочинение. Впоследствии в романтической музыке развилась мощная традиция концертного этюда, продолженная в творчестве Листа, Рахманинова, Скрябина.
Показательно, что первая тетрадь этюдов (ор. 10) посвящена Листу, которого Шопен считал выдающимся исполнителем своих сочинений, а вторая тетрадь (ор. 25) посвящена жене Листа графине Мари д’Агу.
Несмотря на то, каждый этюд написан на определенный технический прием, его техни-ческая сторона никогда не идет в ущерб образной.
Открывающий цикл этюд №1 C-dur (на ломаные арпеджио) звучит как светлая тор-жественная прелюдия к циклу (не случайно его сравнивают с баховской прелюдией C-dur из I тома ХТК), его хорально возвышенная гармония впечатляет. «Хроматический» этюд №2 a-moll (на укрепление 4-го и 5-го пальцев) «журчит» легким серебристым потоком.
Обычно этюд содержит один образ (и один технический прием), но есть исключения: например, этюд №17 e-moll, где стремительное тревожное скерцо в среднем эпизоде оттеняется плавной кантиленой.
Этюды Шопена очень разнообразны и красочны. Их музыкальные красоты восхищали выдающихся современников Шопена, а некоторым этюдам приписывают конкретные образы. Так, этюд №14f-moll, о котором Р. Шуман писал: «…он полон такой прелести, так мечтателен и тих, словно пение ребенка во сне…», считается музыкальным портретом М. Водзиньской. Римский-Корсаков восхищался гармоническими красками этюда №13 As-dur и считал, что Шопен опередил свое время.
Этюд №12 c-moll (на технику левой руки) называют «Революционным» и связывают с гневным протестом, отчаянием и героическим порывом, охватившим Шопена после подавле-ния восстания в Польше. Этот этюд завершает первую тетрадь.
Близок ему по духу этюд №24 c-moll, завершающийвторую тетрадь.
Стоящий перед ним этюд №23 a-mollназывают «Зимний вихрь». Пораженный его сти-хийной мощью Ганс фон Бюлов – известный пианист, дирижер, ученик Листа – заметил, что в этом этюде Шопен стирает грани между фортепианной и оркестровой музыкой.
Среди большинства «быстрых» этюдов выделяется несколько замедленных по темпу лирических кантиленных этюдов (на приемы игры legato).
Этюд №6 es-moll – грустная романтическая элегия с тревожным хроматическим под-голоском и напряженными гармониями.
Близок ему по характеру этюд №19 cis-moll – печальный дуэт с особенно выразитель-ной и развитой линией баса.
Поэтичный этюд №3 As-dur Шопен считал своей лучшей мелодией и, услышав этот этюд в исполнении своего ученика, воскликнул: «О, моя Родина!».
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
