ответ:Фридерик Шопен - автор многочисленных произведений для фортепиано. Крупнейший представитель польского музыкального искусства. По-новому истолковал многие жанры: возродил на романтической основе прелюдию, создал фортепианную балладу, опоэтизировал и драматизировал танцы — мазурку, полонез, вальс; превратил скерцо в самостоятельное произведение. Обогатил гармонию и фортепианную фактуру; сочетал классичность формы с мелодическим богатством и фантазией.
Шопеном написано 25 прелюдий - 24 прелюдии op.28 и еще одна op.45.
Прелюдии op.28 создавались с 1836 по 1839 годы в Париже. В 1838 году Шопен знакомится с известной французской писательницей Жорж Санд (Авророй Дюдеван). Ее личность и ее круг знакомых (она была одним из умнейших людей своего времени, другом Бальзака, Гейне, Делакруа, Мюссе, наставницей, можно сказать, духовной матерью Густава Флобера, воспитанного на ее письмах и уважавшего ее безмерно) - творческих, мыслящих людей Парижа, современный мир высказываемых ими идей - все это вызвало большой интеллектуальный и духовный рост Шопена. Все "вершинные" произведения Шопена были созданы между 1838 и 1847 годами, охватывающими время близости между Шопеном и Жорж Санд.
Романтические и постромантические прелюдии составляют новую разновидность жанра (по сравнению с барочными (баховскими) прелюдиями). Уже у Шопена трактовка прелюдии как самостоятельной лирической миниатюры вступает в противоречие с изначальным качеством - быть вступлением к чему-то. На смену сдержанным или возвышенным аффектам приходят бурные или интимно-нежные излияния, возникает стремление запечатлеть яркий образ (в более тесном смысле), а поэтому тематизм прелюдии становится концентрированным, впитывающим элементы иных жанров: у Шопена—марша, мазурки, хорала, оперной кантилены. В подавляющем большинстве случаев они строятся на едином интонационном материале и выражают одно настроение.
Два предложения прелюдии Шопена 12 + 13 тактов с кульминацией во втором предложении складываются в период повторного строения. Ровные восьмые в медленном темпе вызывают ассоциацию с медленно идущим временем (ход маятника часов), повторяющиеся аккорды в аккомпанементе придают времени "застылость", хроматически спускающиеся голоса "рисуют" утекание энергии, жизненных сил, задержания в гармонии и форшлаги в мелодии звучат как надрывные всхлипы. В тактах 9, 12, 16-17-18 слышны "речитативы" - возгласы отчаяния. Перед двумя последними тактами время вовсе останавливается. Конец прелюдии - три последних "сухих" аккорда - доминанта с задержанием, доминанта и тоника словно бы последнее "Аминь" над могилой.
Прелюдия ми минор своей тональностью, мелодическим голосом, нисходящими хроматизмами в нижних голосах, мерным ритмическим движением (восьмые в медленном темпе) напоминает Crucifixus ("Распят") из Мессы И.С. Баха си минор.
Прелюдия №4 построена по принципу хроматической гаммы. Мелодия правой руки немного статичная, с «плачущими» интонациями малой секунды, что создает атмосферу печали, скорби и трагизма. Басы в левой – мерные, ровные, лишенные какой-либо ритмической экспрессивности. Нисходящее движение аккордов также построено по принципу хроматических ходов. Гармонизация постоянно меняет свою окраску, но довольно долго находится в состоянии неразрешенности – диссонансы меняются один за другим, долго не находя тонического завершения. Так, начальная тоника меняется септаккордом второй ступени, плавно переходит в уменьшенный септаккорд и надолго задерживается в доминантовой группе в разной ее вариантности. Такая доминантовая окраска создает ощущение огромного внутреннего напряжения и неизменной неустойчивости, которую усиливают секундовые интонации в мелодии прелюдии.
Первое предложение так и не пришло в тонику, закончившись доминантовым септаккордом с пропущенной квинтой. И даже начавшаяся тоника в начале второго предложения не дает разрешения, а продолжает тематическую основу, полную трагизма и скорби. Но долго сдерживаемые эмоции ищут выхода, и секундовые «плачущие» вздохи разливаются в широкую по своему диапазону мелодию, сопровождающуюся мощным динамическим усилением. Так буквально врывается кульминация, три такта несдерживаемого потока чувств – и снова застывшая малая секунда и нисходящее движение.
В музыке XIX в. проявилось существование множества направлений: от романтизма до импрессионизма.
Франц Шуберт (1797—1828) прожил недолгую жизнь, широчайшую известность он приобрел уже после смерти.
Многие годы Шуберт прожил в Вене, так и не найдя в столице Австрии широкого признания. Вокруг Шуберта сложился круг друзей, поддерживавших его и высоко ценивших его замечательные песни и баллады. Всю краткую жизнь композитора заполнило творчество и общение с близкими ему по духу людьми.
Основой своего творчества Шуберт сделал песню, он расширил круг ее образов и настроений, насытил поэтическим содержанием. Песенные циклы «Прекрасная мельничиха», «Зимний путь» глубоко и взволнованно передают душевное состояние: надежды, мечту, любовь. Обращение к песне и балладе — это черта именно музыкального романтизма.
Роберта Шумана (1810—1856) много объединяло с Генрихом Гейне. Любимым инструментом Шумана было фортепиано, для которого он написал свои лучшие сочинения. Шуман создал новый жанр — программный цикл фортепьянных миниатюр («Бабочки», «Карнавал»). Его сочинениям присущ романтический порыв и страстность. В наследии Шумана также симфонии, хоровые произведения и вокальные опусы. Для текстов своих произведений Шуман выбирал творения лучших поэтов-романтиков своего времени. Такие темы как одиночество, трагическая любовь, скорбь и ирония становятся выражением романтического строя чувств.
Рихард Вагнер (1813—1883) был не только гениальным композитором, но и талантливым драматургом, он сам создавал либретто для своих опер. Вагнер считал, что в опере литературный текст и музыка должны составлять неразрывное целое, музыкальную драму. В сочинениях Вагнера характеристикой героев и их переживаний, а также явлений природы становятся лейтмотивы — повторяющиеся короткие мелодии. Хотя этот прием существовал и до Вагнера, но именно его композитор делает основой всего музыкального развития. Содержанием опер Вагнера стали легенды Средневековья (к ним же часто обращались и литераторы-романтики). Но часто легенда становилась иносказанием, повествуя о судьбе художника во враждебном ему мире. Сам образ композитора был символом романтического бунтарства.
Объяснение:
