Ми бемоль мажор хроматическая гамма вниз

даю всё что у меня есть

Она всегда рядом и всегда так далекоВ ее глазах совсем другой мир...Без боли,без страданий без любви
В её глазах не прочитаешь монолог души,Пряча за улыбкой что-то снова куда-то спешит,Ещё так наивна, но хочет казаться взрослой,Сложные чувства ДЛЯ НЕЁ игра, ведь это просто.А она стала счастлива, собрав несчастья в порцииИ лишь в контакте её статус обнажит эмоции.Она любит поплакать, но не скажет, что ей сниться,О её слезах расскажут только песни на страницах.Она любила сочетание красного с чёрным,Её любовь к азартным играм не понять учёным,Меняет маски порой так часто,Что даже сама не понимает зачем строит глазки.Пытается казаться самостоятельной льдинкой,Хотя сама так хочет стать чьей-то половинкой,Не смотрит на часы – уверена, что всё успеетИ убегает, когда вдруг становится теплее.
Я видел, как она плачет - она тоже любит,Но этих слов вслух не произнесут её губы,Она привыкла делать вид, что всё хорошоИ лишь подруга знает, что дождь ещё не Летает в облаках, играя в ангела или ребёнка,Только что грустила, но смеётся звонко,В очередной раз от скуки ставит в тупик,И снова не понятен проведённый с нею миг.Стала невольной птицей собственных фантазий!Дай мне героем твоих грёз побыть ещё хоть разик!Её ответы - это скобочки и многоточия,Больные строки не растопят сердце обесточенное.Она любила интернет, чтобы скрывать дрожь в голосе,А я любил смотреть, как ветер развевал её волосы,С её ресниц опять слетит очередной челнок,Он также как она - и вроде не один, но одинок!
Такая милая, даже когда такая смешная,Такая сильная снежинкою в объятьях тает.Смотри не раздави, но она сама раздавит,Поставит точку, а потом ещё две рядом ставит.Она могла бы стать любимой, отперев засов,Но предпочла так и остаться той единственной из снов,Она могла бы сделать чей-то мир намного ярче,Но просто не решается, смирившись поступать иначе.

Родители Джорджа Гершвина не нарушили таможенных законов, когда в конце поза века из Одессы переехали в гостеприимный Нью-Йорк. Семья «нарушила» другой закон – закон социальной стратификации, когда непостижимым образом в семье Мориса, сапожника на фабрике женской обуви, и Розы, дочери скорняка, появились дети, так сказать, совершенно другого полета. Джордж был вторым ребенком в семье. Джейкоб Гершовиц родился 26 сентября 1898 года. Родители изменили фамилию на Гершвин еще задолго до того, как их дети стали знаменитыми.

В школе Джордж не был прилежным учеником и учился посредственно, чем расстраивал мать, которая хотела в будущем видеть своих детей школьными учителями. В 1912 году его записали в Коммерческую школу, но и коммерсантом он не стал. Судьба приготовила для мальчика совершенно другой путь.

Друзья мальчика часто наблюдали, что чемпион улицы по конькам иногда перестает замечать окружающее. Причина была всегда одна и та же – музыка. Глубокое впечатление на 8-летнего Джорджа произвел Макс Розенцвейг, впоследствии известный в Америке скрипач. Он сыграл «Юмореску» Дворжака на школьном концерте. Полтора часа после концерта ждал Джордж музыканта, не обращая внимания на проливной дождь, а, заметив, что тот ушел другим ходом, помчался к нему домой.

Они подружились. В доме у Розенцвейга Джордж сам научился играть на фортепиано, подбирал на слух популярные мелодии. Можно себе представить удивление родителей, когда вскоре выяснилось, что он за короткое время настолько преуспел в игре на фортепиано, что оставил брата Айру далеко позади. К превеликой радости обоих, родители решили, что заниматься музыкой должен Джордж.