Когда его били фашисты в концлагере и ухмылялись: «Попался...» — он прятал одно — свои руки костлявые, только бы не по пальцам. Потом его вызвал к себе вертухай — фашистик розовый, чистый: «Дадим инструмент... для начальства сыграй...» — а он процедил: «Разучился...». И он выступал с лопатой в руках в изысканном обществе мусора, но в пальцах его — в десяти тайниках пряталась музыка, музыка. И ночью, когда прорезался сквозь мглу лунный крамольный краешек, углём он грубо чертил на полу клавиши, клавиши, клавиши. В ком-то урчала гнилая фасоль, кто-то вышёптывал имя зазнобы, а от неструганых «фа» и «соль» в пальцы вонзались занозы. И он играл до рассвета, как мог, — срывался, мучился, пробовал, хотя получить он только и мог — букет из колючей проволоки. Было не страшно ему, что убьют, — в гибели нету позора, было страшнее, что слаб этюд, особенно в части мажора, И он, возвратившись, не пил, не рыдал, Весь, как сплошное оттуда, он от холстины продрогший рояль, словно ребенка, откутал. И старец со скрепками в бороде — владыка консерватории, прослушав, спросил озадаченно: «Где вы так хорошо подготовились?» ...Играй, пианист! Отплывает барак — ковчег твоей музыки Ноев, но, криком крича, проступает сквозь фрак невидимый лагерный номер...
David Garrett -- Viva la Vida
Георгий Баранов
Скрипач на крыше - но не тот, А наш с тобою современник, - Порой ночной, как вешний кот, Хотел сыграть. Не ради денег!
Хотел он к звёздам вознести Свою скрипичную молитву, Кому-то - говоря "Прости!", А с чем-то - выходя на битву...
Его порыв был благороден! Романтик, что с него возьмёшь? Да! Здесь, на крыше - он свободен! Утихла боль, исчезла дрожь...
И вот уже несутся в небо Прекрасные, живые звуки! Скрипач так счастлив прежде не был, Душа - поёт, свободны руки!...
Но зря забыл скрипач беспечный - Здесь, на земле, - порядок старый... По крыше, к скрипачу навстречу Уже крадутся санитары...
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
