При первом же обращении к сюжету будущей оперы в сознании композитора оказались неразрывно связаны две разные народные легенды — о невидимом граде Китеже и о святой Февронии Муромской. Чутье авторов уловило в них нечто существенное, что объединяло их. Однако, как замечает В. И. Бельский в предисловии к изданию партитуры, «для обширного и сложного сценического произведения рассеянных в этих источниках черт недостаточно. По этой причине были необходимы многочисленные и далеко идущие дополнения, которые, однако, автор рассматривал лишь как попытку по отдельным обрывкам и намекам угадать целое, сокрытое в глубине народного духа». Дальнейшая разработка сюжета велась с привлечением огромного свода разнообразных материалов. В итоге родилось произведение, в котором «не найдется ни одной мелочи, которая так или иначе не была навеяна чертою какого-либо сказания, стиха, заговора или иного плода русского народного творчества»[6]. Среди источников текста были:
«Китежский летописец», сообщенный Мелединым и отпечатанный в замечаниях Бессонова к IV выпуску собрания песен Киреевского, там же различные устные предания о невидимом граде Китеже;
Повесть о Петре и Февронии Муромских;
Повесть о Горе-Злосчастии;
Мельников-Печерский П. И. «В лесах», роман;
Ипатьевская и Лаврентьевская летописи;
Короленко В. Г. «Светлояр», очерк;
Майков А. Н. «Странник», драматический этюд.
Получившееся либретто отличается выдающимися литературными качествами. Оно было выдвинуто академиком А. Ф. Кони на соискание Пушкинской премии и отклонено только по формальным основаниям (публикация ранее сроков, установленных для получения премии)[7].
