В результате гипотетически принятого нами соотношения мы получили чувственный объект (отдельно от созерцания как акта) на одной стороне и внутреннее чувство — на другой. Оба вместе делают Я сознательно ощущающим. Ибо то, что мы называем внутренним чувством, есть не что иное, как сознательно ощущающее в Я. В изначальном акте ощущения Я было ощущающим, не будучи таковым для самого себя, т. е. оно было ощущающим бессознательно. Выведенный здесь акт, от которого по указанным выше причинам в Я не может остаться ничего, кроме чувственного объекта, с одной стороны, и внутреннего чувства — с другой, показывает, что посредством продуктивного созерцания Я начинает сознавать себя ощущающим.Следовательно, в соответствии с достаточно уже известным нам методом трансцендентальной философии задача показать, как Я познает себя производящим, должна теперь получить следующую формулировку: как Я становится для себя объектом в качестве сознающего себя ощущающим? Или, поскольку сознание себя ощущающим и внутреннее чувство — одно и то же, как Я становится для себя объектом и в качестве внутреннего чувства?Таким образом, объектом всего последующего исследования будет выведенный нами выше (1) акт соотнесения; этот акт мы попытаемся объяснить.Легко согласиться со следующим: Я может различить себя в качестве сознающего себя ощущающим лишь в том случае, если оно противополагает объект в качестве только созерцаемого, тем самым бессознательного, самому себе в качестве сознающего (сознающего себя ощущающим).Однако с трансцендентальной точки зрения объект — не что иное, как само внешнее или продуктивное созерцание. Я только не может осознать это созерцание как таковое. Следовательно, объект должен быть так же противоположен внутреннему чувству, как внутреннему чувству было противоположно внешнее чувство. Но противополо-жение двух созерцаний, внутреннего и внешнего, единственно и составляло находящуюся между ними границу. Следовательно, объект лишь тогда есть объект, когда он ограничен той же границей, которой были разделены внутреннее и внешнее чувства и которая теперь уже служит не границей между внутренним и внешним чувствами, а границей между сознающим себя ощущающим Я и совершенно бессознательным объектом.Следовательно, Я не может противополагать себе объект, не признавая границу в качестве границы. Как же была определена граница? В качестве случайной во всех отношениях, случайной как для вещи, так и для Я. Но в какой степени она вообще граница для Я? Она — граница не деятельности, а страдательности в Я, разумеется, в реальном и объективном Я. Пассивность Я ограничивалась именно тем, что ее основание полагалось в вещь саму по себе, которая сама была необходимым образом ограничена. Однако то, что служит границей для вещи самой по себе (идеальная деятельность), есть граница пассивности реального Я, а не его активности, ибо активность Я уже ограничена вещью самой по себе.Тем самым получен ответ на вопрос, что есть граница для вещи. Я и вещь противоположны друг другу таким образом, что то, что составляет пассивность в одном, есть активность в другом. Следовательно, если граница есть граница пассивности в Я, она необходимо будет границей активности вещи, и лишь постольку она есть их общая граница.Следовательно, граница может быть признана в качестве таковой лишь в том случае, если она признается границей активности вещи. Спрашивается, как это мыслимо?Границей должна быть ограничена активность вещи, причем граница должна быть случайной не только для Я, но в равной степени и для вещи. Если она для вещи случайна, то вещь должна быть изначально и сама по себе безграничной деятельностью. Таким образом, то, что активность вещи ограничивается, не может быть объяснено из нее самой и для объяснения этого необходимо основание вне её.
Носите свои знания, как часы, в своем кармане и не вынимайте их только для того чтобы показать, что они у вас есть.
Эрл Честерфильдский
Существует много, чему можно было бы поучиться. Первые пять лет мы учимся координировать движения, ходить, говорить, есть. Учимся взаимодействовать с семьей и товарищами по играм. Узнаем много интересного об этой планете и много других вещей, которые отделяют пятилетнего ребенка от новорожденного.
От пяти до десяти мы учимся чтению, письму, арифметике, географии, истории, музыке и занимаемся спортом. Если бы при этом мы не смотрели телевизор, то узнали бы побольше о людях: друзьях, родственниках, врагах, союзниках, соперниках - тех, кто нас поддерживает или, наоборот, нам мешает.
Познавание продолжается. Что-то из того, что мы узнали раньше, оказывается верным (земля круглая; если Вы хотите иметь друзей, будьте другом; чистота - это нечто почти невозможное) , а кое-что оказывается ложным (Санта Клаус, например) .
Некоторым вещам нам приходится учиться заново или отучаться от них, и в ходе этого процесса мы, возможно, учимся тому, как нужно вести себя при неудачах и разочарованиях. А может быть, и нет.
Оглядываясь на жизнь большинства людей, мы видим, что растут они до возраста 15 или 20 лет. Затем рост замедляется, прекращается или, в некоторых случаях наступает регресс.
Большинство людей объявляют себя "сделанными", как только завершается их формальное образование.
Не подумайте только, что вокруг нас не осталось больше ничего, чему можно было бы учиться. Отнюдь. "Завершение" вовсе не означает окончания. Оно означает всего лишь новое начало.
Чем больше мы узнаем, тем больше мы можем делать. Чем больше мы делаем, тем больше мы узнаем.
