Этот портрет был заказан Кустодиеву для Третьяковской галереи. Художник долго не решался писать его, чувствуя высокую ответственность. Но в конце концов согласился и начал работать.
Долго размышлял, кого и как посадить, представить. Ему хотелось не просто посадить в ряд, как на фотографии, а показать каждого художника как Личность, с его характером, особенностями, подчеркнуть его талант.
Двенадцать человек нужно было изобразить в процессе дискуссии. О, эти испепеляющие споры «мирискусников»! Споры словесные, а больше живописные — линией, красками…
Вот Билибин, старый товарищ по Академии художеств. Балагур и весельчак, знаток частушек и старинных песен, умеющий, несмотря на заикание, произносить самые длинные и забавные тосты. Поэтому и стоит он тут, как тамада, с рюмкой, поднятой изящным движением руки.
Византийская борода вскинулась, брови с недоумением подняты вверх.
О чем шел разговор за столом? Кажется, к столу подали пряники, а Бенуа обнаружил на них буквы «И. Б.»
Бенуа с улыбкой обратился к Билибину: «Признайтесь, Иван Яковлевич, что это ваши инициалы. Вы сделали для пекарей рисунок? Капитал зарабатываете?» Билибин засмеялся и шутливо начал разглагольствовать об истории создания на Руси пряников.
А вот левее от Билибина сидят Лансере и Рерих. Все спорят, а Рерих мыслит, не думает, а именно мыслит. Археолог, историк, философ, просветитель с задатками пророка, осторожный человек с манерами дипломата, он не любит говорить о себе, о своем искусстве. Зато его живопись говорит так много, что уже есть целая группа толкователей его творчества, которая находит в его живописи элементы таинства, магии, предвидения.
Рерих был избран председателем вновь организованного общества «Мир искусства».
Стена зеленого цвета. Слева книжный шкаф и бюст римского императора. Кафельная желто-белая печь.
Все так, как в доме у Добужинского, где и происходило первое собрание учредителей «Мира искусства».
В центре группы — Бенуа, критик и теоретик, непререкаемый авторитет. С Бенуа у Кустодиева сложные отношения. Бенуа — прекрасный художник.
Любимые его темы — жизнь при дворе Людовика XV и Екатерины II, Версаль, фонтаны, интерьеры дворцов.
С одной стороны Бенуа нравились картины Кустодиева, но порицал, что в них нет ничего европейского.
Справа — Сомов Константин Андреевич, фигура невозмутимая и уравновешенная. Его портрет писался легко. Может, потому, что он напоминал Кустодиеву приказчика?
Русские типы художнику всегда удавались. Белеет накрахмаленный воротничок, манжеты модной в крапинку рубашки, черный костюм отутюжен, холеные полные руки сложены на столе. На лице выражение невозмутимости, довольства…
Хозяин дома — старый друг Добужинский. Сколько пережито вместе с ним в Петербурге!..Сколько разных воспоминаний!..
Поза Добужинского, кажется, удачно выражает несогласие с чем-то.
А вот резко отодвинул стул и повернулся Петров-Водкин. Он — по диагонали от Билибина. Петров-Водкин ворвался в художественный мир шумно и смело, что не понравилось некоторым художникам, например, Репину, у них совершенно разный взгляд на искусство, другое видение.
Слева — четкий профиль Игоря Эммануиловича Грабаря. Коренастый, с не очень складной фигурой, бритой квадратной головой, он полон живого интереса ко всему происходящему…
А вот и он, сам Кустодиев. Себя он изобразил со спины, в полупрофиль. Сидящая рядом с ним Остроумова-лебедева — новый член общества.
Энергичная женщина с мужским характером ведет разговор с Петровым-Водкиным…
