Чичиков в довольном расположении сидел в своей бричке, катившейся давно по столбовой дороге. Из предыдущей главы уже видно, в чем состоял главный предмет его вкуса и склонностей, а потому недиво что он скоро погрузился весь в него и телом и душою. Предположения сметы и соображения блуждавшие по лицу его видно были очень, приятны ибо ежеминутно оставляли после себя следы довольной усмешки. Занятый ими, он не обращал никакого внимания на то, как его кучер довольный приемом дворовых чубарому пристожному коню запряженному с правой стороны.
Так рассуждая, Селифан забрался наконец в самые отдаленные отвлеченности. Если бы Чичиков прислушался, то узнал бы много подробностей отсносившихся лично к нему, но мысли его так были заняты своим предметом, что один только сильный удар грома заставил его очнуться и посмотреть вокруг себя, все небо было совершенно обложено тучами и пыльная почтовая дорога опрыскалась каплями дождя. Громовой удар раздался в другой раз громче и ближе, и дождь хлынул как раз из ведра. Сначала принявши косое напряжение хлестал он в одну сторону кузова кибитки, потом в другую, потом изменивши образ нападения и сделавшись совершенно прямым, барабанил прямо вверх кузова.
0
