№1 Как-то я спросил ребят на одной заставе, можно ли определить, сколько времени с тех пор, как оставлены следы. И сразу кто-то из мальчишек засмеялся: "Здесь нужен самый точный пограничный прибор!". "Какой?",-спросил я. "Собака! - почти хором крикнули мальчишки - ни один прибор не может так провести по следу, как собака!" - сказал мне и лейтенант Виталий Гуров.
№2 "Здравствуйте, - произнёс незнакомый голос. - Попросите к телефону Любу". "Извините за беспокойство, - обратился ко мне прохожий. - Не могли бы вы сказать, как проехать к Белорусскому вокзалу?" "Добрый вечер! - сказал, улыбаясь, мой сосед по купе. - Давайте знакомиться. Меня зовут Иван Фёдорович".
№3 А:"П."
"П",-а.
"П...-а,-п".
"П!-а.-П?"
"П,-а,-п!"
А:"П!"-а.
№4 "Он обожает спорт", - говорил художник Александр Дейнека. "Он мог часами любоваться бегунами, пятиборцами, пловцами и лыжниками", - по словами Александра Дейнека. "Я поеду под город Тихвин, где у меня есть приятель-лесник, я буду перекантовываться у него на кордоне и вырисовывать осень", - рассказал мне мой попутчик-художник.
№5 "Замолчи !"- строго сказал Красильщиков."Я хочу послезавтра пообедать с вами в "Праге", - сказала она. - Никогда там не была и вообще очень очень неопытна. Воображаю что вы обо мне думаете .А на самом деле вы моя первая любовь. "" Вы со мной говорите уже на "вы", -- задыхаясь, сказаля, -- вы могли бы хоть при мне не говорить с ним на "ты".""Почему?" -- спросила она, подняв брови.Наконец Соня говорила: «Ну, спать!» - и, простясь с ними, я шёл к себе.Когда я подбежал к ним, он, взглянув на меня, успел весело крикнуть: "А, доктор, здравствуйте", в то время как она побледнела до гробовой синевы."Как блестят глаза, – сказал он. – Тебе не холодно?"
Спросил меня малец безусый, почему «Москва, спалённая пожаром, французу отдана». Хотел он знать о схватках боевых, о дне Бородина. Что я мог ему ответить? Рассказать о доле моих сотоварищей по штыку, которые не вернулись с того боя, сказать, что «Не будь на то господня воля, не отдали б Москвы»?
Тяжко было отступать, горько. Наконец, вышли мы к большому полю, ждем, «французы тут как тут». Мы ждали настоящей битвы. Ночью я вздремнул немного, сотоварищи мои занимались обычными военными делами, кто-то штык точил, кто-то кивер чистил. А на рассвете все зашевелились, наш командир сказал заветные слова, которые каждому солдату запали в самую душу, каждый был готов умереть за Москву, за Родину, за детей своих.
Ну и денек был, я тебе скажу. Огонь. Булат. Картечь! Гора кровавых тел. И рукопашный бой, какой я и во сне бы никогда не увидел. Земля гудела под ногами, уж не понять, где люди, а где кони, и только залпы, залпы, залпы…
Мы были готовы с утра начать всё заново и стоять насмерть, но «затрещали барабаны и отступили басурманы», а мы стали осматривать раны, подсчитывать убитых и раненых, сильных и могучих, тех, которые полегли на поле боя, не вернулись с него, но выстояли.
«Когда б на то не божья воля, не отдали б Москвы»!
