Для своего времени и своей среды Абай казался загадкой. Мужественный поэт без страха выступил против, угнетателей казахского народа, согревая его душу светлой мечтой о приближении рассвета, который разгонит мрак невежества, бедности и угнетения, веками царивший в степях. Как яркий факел, освещал Абай своему угнетенному, забитому народу пути к светлому будущему. Имя поэта бессмертно, создания его не умирают, если жизненный: путь его сливается с путем родного народа, если творения его зовут народ вперед и вперед.
Раз мы поймали молодого журавля и дали ему лягушку. Журавль её проглотил. Дали другую, третью (порядк.), четвёртую (порядк.), пятую (порядк.) — проглотил.
Подрезали мы этому журавлю крылья, и стал он за женою всюду ходить.
Жена корову доить — и Журка с ней, и в огород за ней, и на полевые работы ходит с ней, и за водой.
Привыкла к журавлю жена, и без него ей уже скучно, без него никуда.
Крикнет: «Фру−фру!», журавль к ней бежит. Такой умница! (По М. Пришвину)
Существительное общего рода — умница.
Подрезали мы этому журавлю крылья, и стал он за женою всюду ходить. (Повеств., невоскл., сложное, распростр.)
Третью — числит.
I. (Какую?) третью.
Н. ф. — третий.
II. Пост. — прост., порядк.; непост. — вин. п., ж. р., ед. ч.
III. Лягушку (какую?) третью.
