Описание первых дней осени, пора бабьего лета, птицы собираются в стаи, небо, почти как летом, голубое и еще не успело затянуться дождями.
Осень наступила.
Наступила осень. Солнце греет ещё почти по-летнему, стремясь отдать последнее нерастраченное тепло. На голубом и чистом небе ещё почти нет туч. Только ветер стал более холодным и резким, напоминая о том, что на дворе уже сентябрь месяц. Среди яркой зелени уже заметны первые предвестники осени: жёлтые и красные листья. Скоро они опадут с деревьев и покроют собой все дороги и дорожки.
Птицы уже начинают собираться в стаи, готовятся к длительному перелёту в тёплые края. Ещё слышится отовсюду их весёлый гомон, щебетанье, которые вскоре утихнут до новой весны. Ещё не начался сезон затяжных и бурных ливней, однако небо уже изредка хмурится. Иногда на землю проливается дождь, но лужи высыхают тут же под последними ласковыми лучами солнца.
По утрам становится холоднее. Небо в это время удивительно прозрачное, чистое и высокое. Кажется, будто усилившийся ветер разогнал все облака, разметал их по дальним уголкам, чтобы ничто не мешало солнцу дарить нам своё тепло. Наряду с красными листьями краснеют и ягоды. Все кустарники будто специально приукрасились к началу осени. Ягоды разных размеров тихонько покачиваются, привлекая внимания птиц и маленьких зверьков, которые делают запасы на зиму. В воздухе стоит особенный осенний аромат: запах свежескошенной травы, нагретой за лето земли и спелых яблок.
Много думать можно над Офелией Вертинской. Этот её переход в безумие — вначале после пьесы, когда отец бросает её, и когда хоронят Полония — с поднятыми к лицу руками, с таким странным выражением… будто она задыхается. Или тонет? Конечно, тонет. То, как она шарахается от Гамлета — ещё в самой первой, бессловесной их сцене. Бояться настолько может лишь человек, уже видевший насилие; не потому ли она так покорна брату и отцу? А ещё есть Клавдий, в сцене спектакля повторяющий движение сценического Луциана: правая рука его вливает яд из невидимого пузырька в невидимое королевское ухо. И Розенкранц, в «сцене с флейтой» стоящий позади принца, и медленно опускающий руки по мере того, как их с Гильденстерном положение становится всё более и более определённым: принц произносит «но играть на мне нельзя!», и ладонь Розенкранца накрывает эфес шпаги. И много других деталей, которые рассматриваешь, когда любовь к выходит на финишную прямую.
Ну, я не совсем поняла, но получилось как-то так.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
