Санька был доволен, что проснулся так рано. Еще бы! Ведь нет большего конфуза, как заявиться на луг, когда там уже вовсю идет работа. Вскинув косу на плечо, Санька направился к конторе колхоза. Из всех изб тянулись туда колхозницы, старики, ребятишки. Подошел дед Векшин со своей «бригадой». — Ты бы, Захар Митрич, поберег себя, — сказала ему председательница. — Не могу, Родионовна. Руки зудят. Хоть разок пройдусь! Все пошли на луг, который лежал за лесом, в излучине реки, километрах в трех от Стожар. На лугу было свежо, тихо; трава, отяжеленная обильной росой, полегла к земле, казалась дымчатой, сизой. — А ну, братцы-стожаровцы! Богатого вам укоса! — Дед Захар поплевал на ладони и сделал первый взмах косой. — Коси, коса, пока роса! Следом за ним пошли лучшие косари-женщины. Но старик быстро выдохся, отошел в сторону и занялся тем, что точил колхозницам затупившиеся косы.
Объяснение:
Санька был доволен, что проснулся так рано. Еще бы! Ведь нет большего конфуза, как заявиться на луг, когда там уже вовсю идет работа. Вскинув косу на плечо, Санька направился к конторе колхоза. Из всех изб тянулись туда колхозницы, старики, ребятишки. Подошел дед Векшин со своей «бригадой». — Ты бы, Захар Митрич, поберег себя, — сказала ему председательница. — Не могу, Родионовна. Руки зудят. Хоть разок пройдусь! Все пошли на луг, который лежал за лесом, в излучине реки, километрах в трех от Стожар. На лугу было свежо, тихо; трава, отяжеленная обильной росой, полегла к земле, казалась дымчатой, сизой. — А ну, братцы-стожаровцы! Богатого вам укоса! — Дед Захар поплевал на ладони и сделал первый взмах косой. — Коси, коса, пока роса! Следом за ним пошли лучшие косари-женщины. Но старик быстро выдохся, отошел в сторону и занялся тем, что точил колхозницам затупившиеся косы.
Объяснение:
