Я смотрел в открытое окно, лежа в теплой постели и подрагивая от холодка зари. Улица была залита розовым светом, встававшего за домами солнца. Вот открылись ворота двора, и седой пастух-хозяин, в новой синей поддевке, в помазанных дегтем сапогах и высокой шляпе, похожей на цилиндр, вышел на середину еще пустынной улицы, поставил у ног свою шляпу, перекрестился, приложил обеими руками длинный рожок к губам и вдруг заиграл. Он играл, запрокинув голову, играл как бы в небо, словно забыв про все на свете. Пастух переводил дыхание, и тогда слышались восхищенные голоса на улице: «Вот это мастер! И откуда в нем духу столько!» Пастух, наверное, тоже слышал это и понимал, как его слушают, и ему это было приятно.
