Errare humanum est - говорили ещё латиняне: каждый человек совершает ошибки, и это для него является нормой. В настоящее время с развитием лингвистики, а особенно со значительным развитием грамматики и лексикологии, люди начинают придавать всё большее значение рассмотрению речевых ошибок и выявлять закономерности их возникновения. Один из выдающихся отечественных лингвистов, Леонид Петрович Крысин, однажды заметил, что не обязательно быть неграмотным, чтобы допускать ошибки в речи, но обязательно эти ошибки допускать осознанно в качестве речевых приёмов.
С высказыванием сложно не согласиться, если учесть, что в наши дни сложнее найти, по словам Крысина, "литературно говорящего человека", нежели того, кто вместо "языковой игры" пользуется ошибками на регулярной основе и неосознанно, - то есть примеров для рассмотрения типа "Как не стоит ошибаться" достаточно. Неграмотная речь не просто эстетически портит беседу, но и ограничивает говорящего в выражении собственных мыслей. Здесь нужно отметить, что союз языка и разума предполагает взаимное воздействие его элементов друг на друга: когда человек хорошо владеет языком, он мыслить на более высоком уровне; но лишь когда человек мыслить на более высоком уровне, его языковые навыки столь же велики.
Когда мы допускаем ошибки неосознанно, мы демонстрируем свой дефицитный уровень развитости, то есть к мышлению, что, в свою очередь, вполне можно считать недостатком. А когда человек пользуется языком так же уверенно, как он пользуется ногами для ходьбы, - к тому же, если он красноречив от природы, - его нарочные искажения, они же речевые обороты языка, как замечает Крысин, никак не получится назвать ошибками в чистом виде, поскольку такой человек отдаёт себе отчёт в том, что он говорит "ошибаясь".
Сделать вывод о том, что ошибаться плохо, может любой, кто улавливал чужие ошибки и кому эти чужие ошибки резали слух. Как я уже замечал, они не только сводят на нет эстетическое удовольствие от восприятия "чистой" речи, но и порой вынуждают сильно разочаровываться в умственных собеседника.
Таким образом, контролируемые ошибки весьма логично считать допустимой языковой игрой, в то время как неконтролируемые, автоматические - ошибкой и... недоразумением (pun intended).
Двадцать два суворовца выступили на соревнованиях против десятка нахимовцев.
Двадцать второго ученика по списку, сидевшего обычно за третьей партой в классе не было.
Больше всего папа гордился своим двадцать вторым кубком, полученным еще в девятом классе.
Я потерял уже двадцать второй карандаш, всего лишь за пять недель учебы.
Все пятеро бойцов, оставшихся в живых, отдали долг памяти двадцать второму десантному батальону.
Почему то больше всего, целых пять минут, комментатор рассказывал о двадцать втором участнике соревнований.
