Война изуродовала Боровое. Вперемежку с уцелевшими избами стояли, как памятники народного горя, обуглившиеся печи. Торчали столбы от ворот. Сарай зиял огромной дырой – от него отломили половину и унесли.
Были сады, а теперь пни – как гнилые зубы. Лишь кое-где приютились по две-три яблоньки-подростка.
Село обезлюдело.
Когда однорукий Федор вернулся домой, мать была в живых. Состарилась, отощала, седины прибавилось. Усадила за стол, а угощать-то и нечем. Было у Федора свое, солдатское. За столом мать рассказала: всех пообирали, шкуродеры окаянные! Прятали мы свиночек да курочек, кто куда горазд. Да неужто убережешь? Он шумит-грозит, подавай ему курицу, будь хоть ра С перепугу и последнюю отдавали. Вот и у меня ничего не осталось. Ой, худо было! Разорил село фашист проклятый! Сам видишь, что осталось… больше половины дворов спалил. Народ кто куда разбежался: кто в тыл, кто в партизаны. Девчонок сколько поугоняли! Вот и нашу Фросю увели…
За день-два огляделся Федор. Стали возвращаться свои, боровские. Повесили на пустой избе фанерку, а по ней кривобокими буквами сажей на масле – не было краски – «Правление колхоза «Красная заря» – и пошло, и пошло! Лиха беда – начало.
Причастия (П) и деепричастия (Д)
(выделены жирным шрифтом)
Озеро Тургояк
Hеподалеку от острова Веры был другой безымянный островок,
похожий на торчащий (П) из воды зеленый вихорок, - это верхушка подводной горы. Был на озере и еще один островок, светлокаменистый и ярко-зеленый, весь заросший (П) малиной, его называли-остров Чаек.
Тургояк многоводен. Пруд образовался из его избыточной воды,
которая отходит в сторону села. Пройдя (Д) под плотиной, где стоит мельница, этот проток превращается в ручей, который впадает в речку Миасс, протекающую (П) у подножия Ильменского хребта. Там тоже хорошо, но мы в ту сторону ходили неохотно, и та сторона мало интересует нас. И болотце, и ручей, и река Миасс с ее заводями, и дощатый мост через реку - всё это похоже на то, что я много раз видел и увижу ещё.
А озеро, хотя я и видел его ежедневно, каждый раз внезапно удивляло меня. Точное чувство подсказывало мне, что никогда и нигде не увижу я больше такого чуда, откровенного чуда, не только каждый день, но и каждый час нового!
И была такая минута, когда я, выйдя (Д) на прибрежный хребет, вновь
увидел озеро сквозь рыжие стволы сосен, и восхищение с такой силой охватило меня, что я не выдержал и пустился в пляс... Наверное, со стороны очень забавна была моя фигура, в коротких штанишках и сандалиях на босу ногу, то подпрыгивающая (П) с раскинутыми (П) руками, то приседающая (П), а то
взметывающаяся (П) вправо и влево.
