Морфологический разбор . причастия и деепричастия.

«Манит дух грибной, зовет черника, Та, что не осыпана дождем. И калина полыхает дико Над забитым листьями ручьем. На тропе впечатаны местами Свежие лосиные следы. И, прижавшись, мокрыми котами Ели распушились у воды. Вся природа замирает, млея, Принимая ласковый обман, Но холодным утром, розовея, От зари потянется туман»

Когда Миша (подлежащее) пел (сказуемое), теплела( сказуемое) душа (подлежащее), и уходил (сказуемое) дурман (подлежащее) суетного (определение) дня (дополнение), и каждый (подлежащее)  становился добрей (сказуемое).

Предложение повествовательное, невосклицательное, сложное, СПП, состоит из 4-х частей: 1)придаточное времени, двусоставное, нераспространенное, полное, не осложнено; 2) главное, двусоставное, нераспространенное, полное, не осложнено; 3) главное, двусоставное, распространенное, полное, не осложнено; 4) главное, двусоставное, нераспространенное, полное, не осложнено.
 Особенность конструкции в том , что здесь 3 главных предложения (2.3,4,) подчиняют себе одно придаточное предложение времени.

В схеме нужно вести стрелки от 2,3,4 предложения к первому.

( Когда ),  [  ], и  [  ] , и [  ]

Смысл названия Герой нашего времени Смысл названия. Первоначальное название романа — «Один из героев начала века». Оно связано с появившимся незадолго до того романом французского писателя А. Мюссе «Исповедь сына ве­ка», ставшего очень популярным. Но, готовя свой роман для печа­ти, Лермонтов изменил название. «Герой нашего времени» — опре­деление более емкое и содержательное, ставшее в дальнейшем определением целого ряда героев русской литературы, ярких пред­ставителей и выразителей самого характерного типа личности оп­ределенной эпохи. Проблема личности — центральная в творчестве Лермонтова. С середины 1830-х годов он мучительно ищет героя, который мог бы воплотить в себе черты личности человека его по­коления, «героя времени». Григорий Александрович Печорин — центральный образ рома­на, многозначительно названного «Герой нашего времени». Но ав­тор предостерегает читателя от однозначной оценки этой неорди­нарной личности. В предисловии к «Журналу Печорина» он пишет: «Может быть, некоторые читатели захотят узнать мое мнение о ха­рактере Печорина? Мой ответ — заглавие этой книги. «Да это злая ирония!» — скажут они. — Не знаю». Таким образом,