Весною в полдень нельзя понять, или это кто-то весёлый тонко и отдалённо играет над всеми избами на флейте, или это капель переливается вокруг.
А когда шофёр трясётся на упористом газике по размытой дождями дороге и вдруг уйдёт от размышлений и повернёт под ветровым стеклом белую рубчатую рукоятку приёмника, то становится слышно, что делается в Африке и Атлантическом океане и на строгих набережных Петербурга.
Ночью я знаю, что над улицами, над снегами горят бесконечные звёзды. И, заслышав знакомую твёрдую речь, я набрасываю шубу и выхожу на крыльцо. Яхонтов читает Пушкина. Я люблю слушать этот голос на ветру и под звёздами. Сияющий Орион раскинулся на добрую четверть неба. И начинаешь верить, что тысячами голосов просвечено всё околоземное пространство и все дальние пространства всех бесконечных миров, но только ты один слышишь этот самый звучный для тебя голос, потому что тебе он такой родной и такой близкий.
Объяснение:
думаю так ришать тебе.