– Да, – сказала она. – Тем лучше. Сейчас и отправимся, не будем терять времени.В комнату вошла бабка Мария.– Чаю пить будете?Мама сказала:– Нет, нет. Мы сейчас едем.– Куда? – бабка покачала головой. – Самолёт улетел. Только завтра если. А завтра самолётом не надо. Завтра теплоход придет до Одессы, «Белинский» называется.– Славка! – крикнул из кухни отец.Славка бросился в кухню.Отец и старик Власенко сидели за столом. Старик прихлёбывал чай. Отец подбрасывал чайную ложку.– Жена молодая, – рассказывал о своём старик. – Не способная к рыбацкой жизни. Я ушёл рыбалить. Три дня пропадал. Приехал: «Чего, жена, наварила?» – «Да вот, супчик». Я поел. Поехал рыбалить. Дней через десять приехал: «Чего, жена, наварила?» – «Да вот, супчик». Я как хватил тот супчик об угол. С тех пор она всегда мне борщи готовила. Потому, от борща в рыбаке сила и ещё от щербы, от ухи, значит…Отец бросил ложку в стакан. Повернулся к Славке,– Едешь?– Не знаю… – пробормотал Славка.Отец долго смотрел на него. Славка ёжился и краснел.– Не пойму я тебя. Ты как яичница всмятку. Не знаю, с чем к тебе подступиться: то ли с ложкой, то ли с вилкой, то ли пить через край…Славка стоял потный, словно в пару.– Славка! – крикнула из комнаты мама.Славка бросился в комнату.Мама перебирала вещи.
фигура Моргача «Человек, себе на уме…который знает людей и умеет ими пользоваться», Моргач нелегкий жизненный путь. Бывший дворовый, служивший некогда кучером у старой барыни, он бежал с господской тройкой лошадей, но, испытав за год все «бедствия бродячей жизни», вернулся снова к барыне, в течение нескольких лет «примерным поведением» искупил свою вину, вошел к ней в доверие и стал приказчиком, а после смерти барыни оказался неизвестно каким образом «на воле», приписался к мещанам, занялся торговлей и разбогател. Такова краткая биография Моргача, но и она с достаточной ясностью дает понять читателю, что сама крепостническая действительность, где господствует право сильного, толкнула крепостного слугу Моргача на путь преступления и нечистых сделок, превратила его в расчетливого и эгоистического дельца, которому «ни до кого дела нет».
