СОСТАВЬТЕ ПЛАН,СФОРМУЛИРОВАТЬ ОСНОВНУЮ МЫСЛЬ,ВЫДЕЛИТЬ МИКРОТЕМЫ
УМОЛЯЮ В юности я часто бывал в доме у Мейерхольда. Мы дружили с его сыном, я уже страстно увлекался театром и не пропускал ни одного спектакля в его театре.

Однажды ранней весной я выехал утром из дома на окраине Москвы ещё по холодку, а в центре вдруг попал в почти лет­нюю жару. Мне надо было сделать множество дел, а я еле мог передвигать ноги в огромной, тяжёлой, жаркой шубе. В юности решения приходят очень быстро: на улице я увидел вывеску «Скупка вещей у населения» и немедленно решил продать свою шубу, чтобы навсегда покончить с проблемой.

В скупке было темно, я только увидел смутный неподвиж­ный хвост очереди у окошка сдачи вещей. Привыкнув к туск­лому свету, я неожиданно увидел, что рядом со мной в очереди стоит такая необыкновенная красавица, какой я никогда в сво­ей жизни не видел. Мы разговорились, и она очень удивилась, что я хочу продать шубу: на улице ведь ещё прохладно. Она рассказала, что ужасно замёрзла два часа в очереди за билетами на спектакль «Лес» в театре Мейерхольда. Она со­крушалась, что ей не досталось билетов.

И тут меня понесло. Я стал отвратительно и вдохновенно врать. Я удивлялся сам себе, но меня будто заворожил удивлённый и восторженный взгляд серо-голубых чудесных глаз. «Ну что вы! Это же пустяки! Приходите к половине седь­мого в театр. Буду ждать вас с билетами. Мне ничего не стоит достать их!» — суетился я.

Но как только мы расстались, я испугался. Что я наделал! Взрослая женщина, красавица, без ума от театра! Она же придёт! И что я ей скажу?

Я совершенно запутался в своих мыслях и не знал, что де­лать. Не прийти в театр я не мог, потому что девушка мне очень понравилась, но достать билеты было абсолютно невоз­можно. Меня ожидал страшный позор! Я был в отчаянье. И пошёл к Мейерхольду домой. Дверь открыл сам Всеволод Эмильевич. Я путано, краснея и сбиваясь, рассказал ему всё как было. «Это очень интересно, очень интересно», — сказал Мейерхольд и написал записку администратору театра, в кото­рой продать мне два билета на места в партере.

Я сломя голову побежал в театр, долго размахивал запиской Мейерхольда перед администратором и всё-таки получил биле­ты в седьмой ряд. Невозможно было представить переполняв­шую меня радость.

Когда пришла моя знакомая, мне стало плохо: она была оде­та роскошно, как царица. Вообще-то я не стеснялся, что ходил в куртке старшего брата, но рядом с великолепным платьем моей знакомой куртка выглядела нищенской. Я боялся, что красавица будет стесняться меня, и старался дер­жаться немного в стороне.

Мы вошли в фойе, стали ждать звонка. Я нервничал, думал о своей старой куртке и изо всех сил старался выглядеть уве­ренно. И тут вдруг раздался шёпот: «Мейерхольд! Мейерхольд идёт!» В толпе образовался коридор, сквозь который быстро шёл Всеволод Эмильевич.

Вдруг он остановился около меня и громко сказал: «Боже мой! Вы всё-таки пришли...» Все вокруг замолчали и посмотре­ли на нас. «Я пять дней назад послал вам приглашение, — про­должал Мейерхольд, — но не ожидал, что вы сможете прийти. Как я рад! Вы мне очень нужны. Я не отойду от вас, пока не по­лучу вашего согласия позвонить мне завтра в любое удобное вам время! Обещайте!» — «Обещаю», — пробормотал я. «Лов­лю на слове! — воскликнул Мейерхольд. — Какое счастье! До свидания, до свидания!» И он исчез так же внезапно, как по­явился.

Я оказался в центре всеобщего внимания. Весь вечер публи­ка смотрела на меня не меньше, чем на сцену. Я улыбался — и все хохотали, я чуть хлопал — и зал устраивал овацию. Я за­был о своей старой куртке. Моя прекрасная знакомая рядом со мной померкла. Она смотрела на меня восторженно и удивлённо. Это был мой звёздный час.​