Антоша – ученик таганрогской гимназии – взялся за приготовление уроков по латыни на завтрашний день. Но только он обмакнул перо, как входит отец: надо, значит, идти сидеть в лавку. Антоша натягивает старенькое пальтецо и рваные кожаные калоши и идет вслед за отцом. Лавка, где приходится учить и недоучивать уроки, отнюдь не веселое место, а главное, в ней холодно, так что у непоседливых мальчиков-приказчиков, которые от январского мороза сутуловато поеживаются, лица стали серо-синими. Решетчатое окно обындевело, двустворчатую дверь тоже покрыла изморозь.
Антоша, не переставая плакать, взбирается на увесистый ящик из-под казанского мыла, прислоняется к груде мешков с крупитчатой мукой. Завтра – единица, а потом строгий нагоняй от отца, который все объясняет лишь леностью и рассеянностью. Антоша, который сидел за прилавком будто прикованный, только издали видел заманчивую жизнь сверстников, живущих по-человечески.
А вспыльчивый отец и не подозревал, как были бы счастливы его дети, избавленные от сидения в лавке, от всяческого страха быть высеченными, от созерцания подзатыльников, и не пустячных, которые получали несчастливые мальчики нарочно в присутствии публики. А ведь Антоша не мог без слез видеть, как бьют извозчичью лошадь!
Скучное сидение в лавке продолжалось и летом, когда пряные запахи привлекали в лавку тучи назойливых мух и они сплошь покрывали и дощатые стены, и сводчатый потолок.
Но по природе отец был вовсе не злым человеком, скорее, наоборот, добрым, и впоследствии, когда жил у сына – уже известного писателя – и в его присутствии вспомнили о розгах, он виновато ответил: «Мало ли что было в тогдашнее времечко».
Утро морозного зимнего февраля в Подмосковье начинается спокойно и тихо. Всю свежесть природы и колкость мороза превосходно передает Григорий Нисский на картине «Февраль. Подмосковье». Для изображения он подбирает холодные голубые тона, которые естественно сочетаются с розоватыми переливами утреннего неба.
Видно лыжников, которые вышли на прогулку и направляются в сосновый лес. Они спешат насладиться прохладой и оставить следы на не тронутом цивилизацией снегу. Вдали проплывает поезд, разбавляя белым густым дымом серые большие тучи. Пробуждение только начинается, и в вагонах проводники уже начинают подавать горячий чай путешественникам.
Над бесконечным белоснежным снегом возвышаются электрические столбы – еще одно напоминание о городской суете, которая здесь, казалось бы, не известна.
Цветами художник условно разделяет картину на две части. Это белый снег, местами с голубым оттенком и розово-красные небесные переливы. К горизонту в неизвестность ведет длинное, почти пустое шоссе.
Мне картина кажется красивой. Она передает реальный пейзаж, и при ее осмотре появляется желание укрыться одеялом и пить горячий чай с лимоном. Скоро придет весна, и из-под снежных пухлых сугробов проступит первая зелень и нежные подснежники.
