Объяснение:
Он всегда казался пьяным - от любви к нему и слушая его торопливые наскоро построенные речи, невольно думалось, что он предчувствует великие события в области творчества, что он стоит накануне создания каких-то крупных произведений литературы, музыки, живописи, всегда с трепетной радостью ребёнка ждёт светлого праздника. Он говорил об искусстве так, как будто всё оно было создано его предками по крови: прадедом, дедом, отцом, как будто искусство создают во всём мире дети, а будут создавать внуки. И казалось что этот чудесный старик всегда и везде чувствует юным сердцем тайную работу человеческого духа; мир для него был мастерской в которой люди пишут картины, книги, строят музыку, высекают из мрамора прекрасные тела, создают величественные здания. И право порою мне казалось что всё, что он говорит сливается у него в один жадный крик: «Скорее! Дайте взглянуть, пока я жив...».
Он всегда казался пьяным от любви к нему, и, слушая его торопливые, наскоро построенные речи, невольно думалось, что он предчувствует великие события в области творчества, что он стоит накануне создания каких-то крупных произведений литературы, музыки, живописи, всегда с трепетной радостью ребёнка ждёт светлого праздника. Он говорил об искусстве так, как будто всё оно было создано его предками по крови : (вместо двоеточия можно поставить тире) прадедом, дедом, отцом, как будто искусство создают во всём мире дети, а будут создавать внуки. И казалось, что этот чудесный старик всегда и везде чувствует юным сердцем тайную работу человеческого духа, - мир для него был мастерской, в которой люди пишут картины, книги, строят музыку, высекают из мрамора прекрасные тела, создают величественные здания. И, право, порою мне казалось, что всё, что он говорит, сливается у него в один жадный крик: «Скорее! Дайте взглянуть, пока я жив...»
Объяснение:
