Составьте сложный план Я застал отца за обеденным столом. Он считал деньги, а мама, сидя напротив него, пила кофе. Ее черные с синим отливом косы свешивались за спинкою стула до самого пола. Мой кофе с молоком был уже налит. Мама спросила: — Ноги вымыл?

Зная, какое большое значение придает она этому нестоящему делу (не пойму, право, зачем

мыть ноги, раз их не видно), я твердо ответил:

— Вымыл. Обе.

— Ногти постриг?

Мне подумалось, что если я хоть однажды признаюсь в своей оплошности, то сойдет за правду все остальное.

— Нет, — ответил я, — не пришло в голову. Но я стриг ногти в воскресенье.

— Ладно, — сказала мать.

Она, по— видимому, удовлетворилась этим. Я тоже. Пока я ел бутерброды, отец говорил:

— Ты ведь еще не знаешь, куда мы идем. Так вот: маме надо пожить на свежем воздухе. Поэтому я снял — пополам с дядей Жюлем — виллу за городом, среди холмов; там, на холмогорье, мы и проведем летние каникулы.

Я пришел в восторг:

— А где эта вилла?

— Далеко отсюда, в сосновом бору.

— Очень далеко?

— О да, — сказала мама. — Сначала надо ехать трамваем, а потом несколько часов идти пешком.

— Значит, это совсем дикое место?

— Порядком, — ответил отец. — Это на самом краю пустынной гариги, которая тянется

от Обани до Экса. Прямо-таки пустыня!

Тут прибежал Поль, босиком — он очень торопился узнать, что происходит, — и спросил: — А верблюды там есть?

— Нет, верблюды там не водятся.

— А носороги?

— Носорогов не видал.

Я бы тоже задал еще уйму вопросов, но мама сказала:

— Ешь!

И мама подтолкнула мою руку ко рту, потому что я так и застыл с бутербродом в руке.

Затем приказала Полю:

— Ступай надень домашние туфли не то опять схватишь ангину. Ну-ка бегом обратно!

И Поль пустился бегом обратно. Я спросил:

— Значит, ты сегодня повезешь меня туда, на холмогорье?

— Нет, — ответил отец. — Нет еще, Вилла эта совсем без мебели, ее нужно сперва обставить. Да только новая мебель стоит очень дорого, вот мы и пойдем сегодня в лавку старьевщика на улицу Катр-Шмен.

​