В одном из ранних своих рассказов - “Тридцать зёрен” - Евгений Иванович Носов написал о синичке, которая прилетела зимой к его окну: “Я отворил форточку, положил на обе перекладины двойных рам линейку, закрепил её кнопками и через каждый сантиметр расставил конопляные зёрна. Первое зёрнышко оказалось в саду, зёрнышко под номером тридцать - в моей комнате. Синичка всё видела, но долго не решалась слететь на окно. Наконец она схватила первую коноплинку и унесла её на ветку. Расклевав твёрдую скорлупку, она выщипала ядро.
Всё обошлось благополучно. Тогда синичка, улучив момент подобрала зёрнышко номер два”… Так двигалась она по линейке, пока не оказалась в комнате. И писатель передаёт свой воображаемый разговор с этой птахой.
Она удивляется многочисленным книгам в его кабинете: “Что такое книги? - Они научили зажигать это солнце, сажать эти цветы и те деревья, по которым ты прыгаешь, и многому другому. И ещё научили насыпать тебе конопляных зёрнышек”… И в конце рассказа он говорит ей: “Я хочу написать книгу. Такую книгу, чтобы каждый, кто прочитает её, положил бы на своём окне по тридцать конопляных зёрен”
Радушие семьи житковых изумляло меня. оно выражалось не в каких-нибудь слащавых , а в щедром и неистощимом хлебосольстве. приходили какие-то молчаливые, пропахшие махоркой, явно голодные люди, и их без всяких расспросов усаживали вместе с семьёю за длинный, покрытый клеёнкой стол и кормили тем же, что ела семья. а пища у неё была простая, без гурманских причуд: каша, жареная скумбрия, варёная говядина. обычно обедали молча и даже как будто насупленно, но за чаепитием становились общительнее, и тогда возникали бурные споры о льве толстом, о народничестве. кроме , в семье житковых любили , астрономию, . смутно вспоминаю какие-то электроприборы в кабинете у степана васильевича. помню составленные им учебники по ; они кипой лежали у него в кабинете. удивляли меня отношения, существовавшие между степаном васильевичем и его сыном борисом: то были отношения двух взрослых, равноправных людей. борису была предоставлена полная воля, он делал что вздумается — так велико было убеждение родителей, что он не употребит их доверия во зло. и действительно, он сам говорил мне, что не солгал им ни разу ни в чём. раньше я никогда не видывал подобной семьи и лишь потом, через несколько лет, убедился, что, в сущности, то была типичная для того времени интеллигентская трудовая семья, щепетильно честная, чуждая какой бы то ни было фальши, строгая ко всякой неправде. живо помню, с каким восхищением я, тринадцатилетний мальчишка, впитывал в себя её атмосферу.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
