Устранив случаи нанизывания родительного и творительного падежей, исправьте текст.
6. Над присыпанным первым снежком шахтёрским городком –
праздничные флаги. 7. Успех решения задачи повышения лова рыбы
во многом зависит от правильного определения места её прохождения. 8. Водители борются за обеспечение достижения гарантии соблюдения правил техники безопасности. 9. Недалеко от Светлого
озера
я встретил сына дочери заместителя директора электростанции имени Классона.
​

На сегодняшний день,каждый из нас имеет любое домашнее животное.Каждый человек или личность может его любить,заботиться  о нём.За последние годы в мире появилось большое количество жестокости,алчности,а самое главное - безответственности.Люди стали приобретать животных на дом,но проходит какое-то время,и животное стало им не нужно.Будь это ли маленький ребёнок,действительно он еще мал,но он его уже начинает мучать,издеваться над животным.Тогда,плохим становится хозяин,который может выкинуть своего питомца на улицу,где не будет никого,кроме брошенного животного.Со временем,человек взрослеет и понимает,о том что он мучал животное.Возможно он это делал не спроста,а потому что этого не хотел.Но чуть позже судьба этого человека сама решить каким он вырастит : или преступником или же хорошим человеком.Пройдёт много времени,а маленький мальчик вчера мучал котёнка ,а другой здаровомышлящий  человек  вырастит и возьмёт себе этого котёнка и будет делать всё чтобы это животное вырос здоровым и в счастливой семье!

 С самого рождения главным человеком для меня стала мать моей матери Александра Ивановна Петрова. Её я никогда не называл бабушкой – только мамой.
Сорокалетняя бабушка взяла на себя бремя материнства – бессонные ночи, борьбу с детскими хворями, большие и маленькие заботы, когда родила, не выходя замуж, дочка Зиночка, из четверых её детей самая любимая, хорошенькая и добрая. А дочери дала возможность заняться устройством личной жизни, что та и смогла сделать. Когда началась война, двадцатидвухлетняя Зиночка, всю жизнь боявшаяся резких слов, вздрагивавшая от громкого голоса, пошла на фронт вместе с мужем, а спустя пять фронтовых лет разделила с ним кочевую жизнь военнослужащего…
Я хорошо помню, как она во время своих редких приездов в Москву водила меня, семилетнюю, гулять по заснеженному Замоскворечью. Время от времени останавливалась, наклонялась ко мне и, глядя на меня своими большими голубыми глазами, просила сказать ей: «Мама». Я упорно твердила: «Зина». Когда я повзрослела, тем более не могла называть её мамой. Мне казалось, что это было бы предательством по отношению к Матери. Сейчас, когда столько лет, я, конечно, жалею о тогдашнем своём упрямстве, о том, что так никогда и не назвала мамой родившую меня женщину. Она не могла настаивать, требовать, заявлять о своих правах на дочь и только плакала. Я осталась в доме на Вишняковском, прожила вместе с Матерью до своих тридцати лет и благодарна судьбе за это.
В школу мы с Матерью пошли вместе: я стала первоклассницей, а она – членом, а затем и председателем родительского комитета.
Мать делала много полезного: она устраивала всякого рода «мероприятия», ходила к родителям нерадивых учеников, добивалась бесплатных завтраков и ботинок для ребят из бедных семей. У многих отцы погибли на фронте, а у некоторых стали жертвами предвоенных репрессий.
Наши с Матерью отношения не были сплошной идиллией – случались размолвки, мои капризы и непослушание. Единственным наказанием, которое Мать применяла ко мне в случае моих провинностей, было молчание. Со всеми домочадцами разговаривает, со мной – ни слова. Я лишалась общения, не могла ничем заняться, не в силах была долго терпеть свою изоляцию и «одумывалась».
Мать любила читать. В доме было много хороших книг, их покупали, обязательно дарили на праздники. Не учившаяся никогда музыке, она позаботилась о том, чтобы я научилась играть – дома было пианино. А театр? Чаще всего мы ходили в филиал Малого на Ордынке, в наш «придворный», как мы его называли, театр – близко от нашего дома.
Я была домашним ребёнком – не ходила в детский сад, не ездила в пионерский лагерь. Первый раз разлучилась ненадолго с Матерью, когда мне было шестнадцать лет. Мать отпустила меня с тётей Шурой на юг, в санаторий. Отвечая на моё посланное из Анапы в Москву письмо (живём с Шурой в разных комнатах, очень жарко, на пляж ходить далеко, еда невкусная и т.д. и т.п.), Мать пишет: «Танюша, дорогая, надо учиться жить так, чтобы видеть хорошее, и тогда будет меньше недовольства, да и жить будет веселее».