Вера есть прежде всего Божий дар, опыт переживания личного Бога — источника воскресения и вечной жизни. Как одна из основ христианской добродетели, вера—верность «подразумевает терпение и стойкость человека в ожидании исполнения Божия обетования». Она же формирует религиозную и нравственную ответственность человека за свои поступки.
Отмечая, что «не всякая вера есть добродетель» (например, сопровождающаяся недостойным отношением к своему объекту: «вместо радости — с ужасом, вместо влечения — с отвращением», В. С. Соловьёв, считал добродетельной только ту веру в высшее существо, «которая относится к нему достойным образом, именно — с свободным, сыновним благочестием».
Надежда есть «бытийное самополагание человеческой личности в Боге»; она возлагается на Бога («На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек» (, чья неиссякаемая благость является источником оптимизма. Иоанн Кронштадтский писал: «Надежда происходит из веры, как растение из семени, как ручей из источника»[8]. Это — «сверхъестественная добродетель, сопровождающая человека в течение всей его земной жизни до самого момента смерти, когда отступает всякая естественная надежда». Христианская надежда осуществляется под знаком эсхатологических ожиданий: («Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века»[9]), уступая в таинстве будущего века своё место любви[1].
Любовь — высшая добродетель и основополагающее понятие христианского нравственного учения. Её основа — в надмирной и абсолютной благости Бога: «Бог есть любовь», «…и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём» . Епископ Игнатий (Брянчанинов) отмечал, что, как и вера, любовь к Богу «есть дар Божий: она изливается в души истинных рабов Божиих действием Святого Духа». В своей побеждающей силе она превосходит все другие этические добродетели.
