Найдите диалекты! На подоконнике распахнутого окна мертвенно розовели лепестки отцветавшей в палисаднике вишни. Григорий спал ничком, кинув наотмашь руку.
- Гришка, рыбалить поедешь?
- Чего ты? - шепотом спросил тот и свесил с кровати ноги.
- Поедем, посидим зорю.
Григорий, посапывая, стянул с подвески будничные шаровары, вобрал их в белые шерстяные чулки и долго надевал чирик, выправляя подвернувшийся задник.
- А приваду маманя варила? - сипло спросил он, выходя за отцом в сенцы.
- Варила. Иди к баркасу, я зараз.
Старик ссыпал в рубашку распаренное пахучее жито, по-хозяйски смел на ладонь упавшие зерна и, припадая на левую ногу, захромал к спуску. Григорий, нахохлясь, сидел в баркасе.
- Куда править?
- К Черному яру. Спробуем возле энтой карши, где надысь сидели.
Баркас, черканув кормою землю, осел в воду, оторвался от берега. Стремя понесло его, покачивая, норовя повернуть боком. Григорий, не огребаясь, правил веслом.
- Гребани, что ль.
- А вот на середку выберемся.
Пересекая быстрину, баркас двинулся к левому берегу. От хутора догоняли их глухие на воде петушиные переклики. Чертя бортом черный хрящеватый яр, лежавший над водой урубом, баркас причалил к котловине. Саженях в пяти от берега виднелись из воды раскоряченные ветви затонувшего вяза. Вокруг него коловерть гоняла бурые комья пены.
- Разматывай, а я заприважу, - шепнул Григорию отец и сунул ладонь в парное зевло кубышки.
Жито четко брызнуло по воде, словно кто вполголоса шепнул: "Шик!" Григорий нанизал на крючок взбухшие зерна, улыбнулся:
- Ловись, ловись, рыбка, большая и малая.
Леса, упавшая в воду кругами, вытянулась струной и снова ослабла, едва грузило коснулось дна. Григорий ногой придавил конец удилища, полез, стараясь не шелохнуться, за кисетом.
- Не будет, батя, дела... Месяц на ущербе.
- Серники захватил?
- Ага.
- Дай огню.
Старик закурил, поглядел на солнце, застрявшее по ту сторону коряги.
- Сазан, он разно берет. И на ущербе иной раз возьмется.
- Чутно, мелочь насадку обсекает, - вздохнул Григорий.
