Бим долго бежал, а потом пал между рельсами. Надежды не оставалось. Не хотелось никуда идти, даже жить не хотелось.
Когда собаки теряют надежду, они умирают— тихо, без ропота. Не дело Бима и не в его понять, что если бы не было надежды, то все люди тоже умерли бы от отчаяния. Для Бима все было проще: очень больно внутри, а друга нет.
Нет на земле ни единого человека, который слышал бы, как умирает собака - они умирают молча.
Если бы Биму сейчас несколько глотков воды! А так, наверно, он не встал бы никогда, если бы...
Подошла женщина. Видимо, она подумала, что Бим мертв, — наклонилась над ним, прислушалась: Бим дышал. Женщина взяла в ладони голову Бима и приподняла:
— Что с тобой, собачка? Ты что, Черное ухо? За кем же ты так бежал, горемыка?
У этой женщины был спокойный голос. Она принесла воды, приподняла голову Бима и поднесла воду. Бим лизнул воду, стал лакать. Женщина поняла все: кто-то любимый уехал навсегда.
Она каялась Биму:
— Я вот — тоже... Всех провожала на войну... Видишь, Черное ухо, старая стала... а все не забуду... Я тоже бежала за поездом... и тоже упала... и просила себе смерти... Пей, мой хороший, пей, ...
Бим выпил почти всю воду. Теперь он посмотрел женщине в глаза и сразу же поверил: хороший человек. И лизал ее руки, слизывая капельки, падающие из глаз.
Женщина взяла его на руки и снесла с полотна дороги под откос:
— Лежи, Черное ухо. Лежи. Я приду, — и пошла туда, где несколько женщин копались.
Бим смотрел ей вслед. Но потом приподнялся и медленно побрел за нею. Та оглянулась, подождала его. Он приплелся и лег перед нею.
— Хозяин бросил? — спросила она. — Уехал? Бим вздохнул. И она поняла.
