Вставьте пропущенные буквы. расставьте недостающие знаки препинания. найдите неполные предложения; определите вид односостанных предложений. Вот по большой дороге мы возвращаемся с ним вместе со станций ходили вдвоем на почту. мороз градусов 30. по обоим сторонам пустые дачи стреляющие промерашими досками; заваленные снегом клумбы; утонувшие в снегу колья заборов. снега снега по обочинам большой дороги а посредине бежит сверкая слюдЯным блеском твердый накатанный санями утоптанный лошадиными копытами бесконечный путь. мороз (не)зримой плотиной в воздухе. почему этот снег называется белый, когда на самом деле он синий розовый цветной искрящийся? но сегодня мне и снег не в радость. я стыну. замерзли губы брови лоб. даже зубы. а ноги? - ног у меня просто нет. а ему мороз нипочем. для него и сейчас жара. пальто ра...пахнуто руки без перчаток уши бараш- ковой шапки развязаны. я укута...ая плачу от холода. меня проб...ра...т дрожь словно я н... в шубе н... в капоре н... в платке н... в гамашах а в летнем платьишке. плачу сначал... потихоньку потом все громче и громче и от г...рячих слез мне станови...ся еще холоднее. он берет меня на руки стягивает с меня пример...шие боты засовывает боты в один свой карман обе мои ноги в другой и опускает туда свою горячую руку. тесно. счастливая теснота. Л.чуковская

  трубчатая кость состоит из средней части- тела кости  двух головок,сочленяющихся с другими костями.тело кости и наружная часть головок покрыта надкостницей, а суставные поверхности головок суставной хрящ  . внутри головок находится губчатое вещество,содержащее компактноевещество,в котором образуются клетки крови.тело кости состоит из губчатого вещества,внутри которого находится костномозговая полость.она заполнена желтым костным мозгом,представляющим в основном жировую ткань.

 

I.> ПОЭТИКА СЮЖЕТОВ Введение Поэтика сюжетов и ее задачи Задача исторической поэтики, как она мне представляется, ó определить роль и границы предания в процессе личного творчества1 . Это предание, насколько оно касается элементов стиля и ритмики, образности и схематизма простейших поэтических форм, служило когда-то естественным выражением собирательной психики и соответствующих ей бытовых условий на первых порах человеческого общежития. Одномерность этой психики и этих условий объясняет одномерность их поэтического выражения у народностей, никогда не приходивших в соприкосновение друг с другом. Так сложился ряд формул и схем, из которых многие удержались в позднейшем обращении, если они отвечали условиям нового применения, как иные слова первобытного словаря расширили свой реальный смысл для выражения отвлеченных понятий. Все дело было в ёмкости, применяемости формулы: она сохранилась, как сохранилось слово, но вызываемые ею представления и ощущения были другие; она подсказывала, согласно с изменившимся содержанием чувства и мысли, многое такое, что первоначально не давалось ею непосредственно; становилась, по отношению к этому содержанию, символом, обобщалась. Но она могла и измениться (и здесь аналогия слова прекращалась) в уровень с новыми спросами 2 , усложняясь, черпая материал для выражения этой сложности в таких же формулах, переживших сходную с нею метаморфозу. Новообразование в этой области часто является переживанием старого, но в новых сочетаниях. Я уже выразился при другом случае, что наш поэтический язык представляет собою детрит; я присоединил бы к языку и основные формы поэтического творчества3 . Можно ли распространить это воззрение и на материал поэтической сюжетности? Дозволено ли в этой области поставить вопрос о типических схемах, захватывающих положения бытовой действительности; однородных или сходных, потому что всюду они были выражением одних и тех же впечатлений; схемах, передававшихся в ряду поколений как готовые формулы оживиться новым настроением, стать символом, вызывать новообразования в том смысле, в каком выше говорено было о новообразованиях в стиле? Современная повествовательная литература с ее сложной сюжетностью и фотографическим воспроизведением действительности по-видимому устраняет самую возможность подобного вопроса; но когда для будущих поколений она очутится в такой же далекой перспективе, как для нас древность, от доисторической до средневековой, когда синтез времени, этого великого упростителя, пройдя по сложности явлений, сократит их до величины точек, уходящих вглубь, их линии сольются с теми, которые открываются нам теперь, когда мы оглянемся на далекое поэтическое и явления схематизма и повторяемости водворятся на всем протяжении4 . Слово ´сюжетностьª требует ближайшего определения. Недостаточно подсчитать, как то сделали Гоцци, Шиллер и недавно Польтиa , сколько ó и как немного! ó сюжетов питали античную и нашу драму, недостаточны и опыты ´табуляцииª сказки или сказок по разнообразным их вариантам5 ; надо наперед условиться, что разуметь под сюжетом, отличить мотив от сюжета как комплекса мотивов.