Каштанка поцарапала эту дверь, налегла на нее грудью, отворила и тотчас же почувствовала странный, очень подозрительный запах.
Обыкновенно, раньше всех просыпался Иван Иваныч, выгибал шею и начинал говорить о чем-то горячо и убедительно, но по-прежнему непонятно.
Снег красил в белое мостовую, лошадиные спины, шапки извозчиков.