Проспрягать глагол просить в будуйщем времени​

ответ: на картине ф. решетникова «мальчишки» изображены три мальчика, которые в тихую летнюю ночь взобрались на крышу дома. они за звёздным небом. один облокотился на парапет, второй стоит держась за перила, а третий положил руку одному из своих друзей и о чём-то рассказывает, указывая рукой на звёзды. по-видимому, он увлечен астрономией. может быть, он рассказывает о созвездиях или о том, есть ли жизнь на других планетах. другому мальчику интересен его рассказ, и он с заинтересованным лицом смотрит на небо. а третий их товарищ о чём то мечтает. его лицо спокойно и задумчиво.

на заднем фоне картины изображён вечерний город. в домах горит свет. город сливается с ночным небом. эти мальчишки мечтают стать космонавтами. они уверенны, что когда-нибудь они увидят звёзды совсем близко, пройдутся по поверхности марса.

у меня тоже есть мечта. я занимаюсь биатлоном и в будущем хочу участвовать в олимпийских играх

объяснение:

Не каждому человеку дано ощутить радость труда. Некоторые люди просто родились созерцателями, а не деятелями, и труд для них — обуза, отнимающая силы, время, съедающая силы. Другим не повезло: род деятельности, избранный ими, не соответствует склонностям, характеру, психологическим данным. Для них труд — мука, рабство, безнадежный плен без перспектив освобождения! Такие люди тянут лямку, кто покорно, кто озлобленно, только ради куска хлеба.
Есть люди, не при к систематической работе. Они порывисты, работают по вдохновению, периоды подъема перемежаются с периодами апатии.
Согласятся ли все они с тем, что величие человека в труде? Вряд ли. Даже народные представления о счастливой жизни прежде всего предполагают праздность. Вспомним сказки — русские, украинские, немецкие, французские, японские. В них часто фигурирует скатерть-самобранка или горшочек-вари, молочные реки с кисельными берегами, чудесное дерево, приносящее плоды круглый год — символы изобилия без труда. Далее Библия говорит о труде как о божьем проклятии за прегрешения Адама и Евы: "В поте лица будешь добывать хлеб свой". Во всех легендах упоминается Золотой век, когда люди были беззаботны и счастливы, земля давала по десятку урожаев в год, рыба сама плыла в сети.
Все это говорит о том, что труд не является изначально желаемой долей для не осознающего себя человечества.
Наоборот, люди всегда искали возможность пользоваться плодами чужого труда. С развитием цивилизации и углублением специализации появлялась возможность обмена: я делаю посуду, а ты — одежду. Появилась возможность выбирать профессию, достигать мастерства, накапливать опыт. В европейских странах мастер-человек уважаемый, труд — почти религия.
Россия постыдно долго задержалась на доисторической ступени развития, лишь недавно избавилась она от рабского труда. Может быть, поэтому так тяжело входит в наше сознание вкус и любовь к работе, то, что называется рабочей гордостью. Словчить, обмануть, получить больше, чем ты заслуживаешь — нередко эти желания гораздо сильнее желания честно трудиться, имея возможность отчитаться в каждой копейке, смело говоря: всему, что у меня есть, я обязан только себе. Удивительная русская литература давно била тревогу: неумение и нежелание работать губит страну. Достоевский в "Подростке" писал, что у России нет людей практических, Лесков, как никто знавший русский народ, с горечью отмечал
утрату ремесел.
И наряду с этим с каким уважением писали мастера о людях труда; как знали они подлинную поэзию деятельности: "Он выносил беспокойный труд и решительным напряжением воли; чувствуя, что ему становится все легче и легче по мере того, как суровый корабль вламывался в его организм, а неумение заменялось привычкой.. . вся работа являлась пыткой, требующей пристального внимания, но как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не оставляла его лица. Он молча сносил насмешки, издевательства и неизбежную брань до тех пор, пока не стал в новой сфере "своим"..." (А. Грин, "Алые паруса").