Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы, с объяснением правописания каждого словосочетания. А. На столе (не) было н... пылинки; (н...) мог (н...) думать о победе в соревнова-ни...; (н...) мало (не) сомневался в успехе; (н...) считаться н... с ч...ими интересами; (не, ни) чем (не) мог ...; ему нельзя (не, ни) в (чём) довериться; (не, ни) к кому (не) обращался; (н...) знал н... правил, н... формул; нет покоя н... днём, н... ночью; как н... трудно, а сделать надо; нельзя н... гордиться его успехами в спорте; ...дание оказалось (н...) чем иным, как библиотекой; (н...) чем иным она (н...) интересовалась; (н...) шелохнё(т, ть)ся н... кустик, н... веточка; что н... сделает, всё хорошо; как н... старался, всё напрасно.

Б. 1. Где только он (н...) бывал! 2. Где он только н... бывал, всюду его встречали торжестве...но. 3. Если (н...) посмотриш... в параграф, сделаешь ошибку. 4. Куда н... посмотришь, всюду порядок. 5. Каких только стран он (н...) видел! 6. Каких стран он н... видел? 7. Сделать это надо (во) что (бы) то (н...) стало. 8. Он чувствовал себя как н... в чём н... бывало. 9. Н... где н... души. 10. Кругом н... травинки, н... кустика. 11. Как сильно н... была она уд...вле...на, пор...ж...на, но ей н...-что (не) изм...нило. (А П.) 12. Степь кругом, куда н... кинь взор. Н... на одном холсте, н... в одной карти...ной га...лере... художник н...когда (не) вид...л такой пляски света. (А Рогожкин)

Есть три вида подчинительной связи: согласование, управление, примыкание. 
Согласование - это такой вид подчинительной связи, при котором главной слово согласовывается с зависимым в роде, числе и падеже. Форма гл. сл. =форма завис. сл. 
Например: красивая картина (женский род, единственное число, именительный падеж) ; с главной дороги (женский род, единственной число, родительный падеж) . 
Управление - это такой вид подчинительной связи, при котором главной слово ставит зависимое в определённый падеж. 
Например: советовать другу (кому? дат. падеж) ; поговорить о погоде (о чём? предложный падеж) . 
Примыкание - это такой вид подчинительной связи, при котором главное слово связывается с зависимым только по смыслу и интонации, а зависимое слово - неизменяемая часть речи. 
Например: Очень мило (как мило?) ; говорить прислушиваясь (что делая?)

«Пошел все наверх! » — раздается и среди ночного безмолвия. Я, лежа у себя в койке, слышу всякий стук, крик, всякое движение парусов, командные слова и начинаю понимать смысл последних. Когда заслышишь приказание: «Поставить брамсели, лиселя» , покойно закутываешься в одеяло и засыпаешь беззаботно: значит, тихо, покойно. Зато как навостришь уши, когда велят «брать два, три рифа» , то есть уменьшить парус. Лучше и не засыпать тогда: всё равно после проснешься поневоле. Заговорив о парусах, кстати скажу вам, какое впечатление сделала на меня парусная система. Многие наслаждаются этою системой, видя в ней доказательство будто бы могущества человека над бурною стихией. Я вижу совсем противное, то есть доказательство его бессилия одолеть воду. Посмотрите на постановку и уборку парусов вблизи, на сложность механизма, на эту сеть снастей, канатов, веревок, концов и веревочек, из которых каждая отправляет свое особенное назначение и есть необходимое звено в общей цепи; взгляните на число рук, приводящих их в движение. И между тем к какому неполному результату приводят все эти хитрости! Нельзя определить срок прибытию парусного судна, нельзя бороться с противным ветром, нельзя сдвинуться назад, наткнувшись на мель, нельзя поворотить сразу в противную сторону, нельзя остановиться в одно мгновение. В штиль судно дремлет, при противном ветре лавирует, то есть виляет, обманывает ветер и выигрывает только треть прямого пути. А ведь несколько тысяч лет убито на то, чтоб выдумывать по парусу и по веревке в столетие. В каждой веревке, в каждом крючке, гвозде, дощечке читаешь историю, каким путем истязаний приобрело человечество право плавать по морю при благоприятном ветре. Всех парусов до тридцати: на каждое дуновение ветра приходится по парусу. Оно красиво смотреть со стороны, когда на бесконечной глади вод плывет корабль, окрыленный белыми парусами, как подобие лебедя, а когда попадешь в эту паутину снастей, от которых проходу нет, то увидишь в этом не доказательство силы, а скорее безнадежность на совершенную победу. Парусное судно похоже на старую кокетку, которая нарумянится, набелится, подденет десять юбок и затянется в корсет, чтобы подействовать на любовника, и на минуту иногда успеет; но только явится молодость и свежесть сил — все ее хлопоты разлетятся в прах. И парусное судно, обмотавшись веревками, завесившись парусами, роет туда же, кряхтя и охая, волны; а чуть задует в лоб — крылья и повисли. До паров еще можно бы не то что гордиться, а забавляться сознанием, что вот-де дошли же до того, что плаваем по морю с попутным ветром. Некоторые находят, что в пароходе меньше поэзии, что он не так опрятен, некрасив. Это от непривычки: если б пароходы существовали несколько тысяч лет, а парусные суда недавно, глаз людской, конечно, находил бы больше поэзии в этом быстром, видимом стремлении судна, на котором не мечется из угла в угол измученная толпа людей, стараясь угодить ветру, а стоит в бездействии, скрестив руки на груди, человек, с покойным сознанием, что под ногами его сжата сила, равная силе моря, заставляющая служить себе и бурю, и штиль. Напрасно водили меня показывать, как красиво вздуваются паруса с подветренной стороны, как фрегат, лежа боком на воде, режет волны и мчится по двенадцати узлов в час. «Эдак и пароход не пойдет! » — говорят мне. «Да зато пароход всегда пойдет» . Горе моряку старинной школы, у которого весь ум, вся наука, искусство, а за ними самолюбие и честолюбие расселись по снастям. Дело решено. Паруса остались на долю мелких судов и небогатых промышленников; всё остальное усвоило пар. Ни на одной военной верфи не строят больших парусных судов; даже старые переделываются на паровые. При нас в портсмутском адмиралтействе розняли уже совсем готовый корабль пополам и вставили паровую машину.